Мильч пьет, пьет… Никто чужой не сядет за его стол. Таков был приказ метрдотелю. Приказ будет выполнен, за это заплачено. Уже за многое заплачено, уже многим заплачено. Мильча знают, с ним считаются. Он еще незаметен, но вокруг него уже образовалась тонкая пленка почтения. Вон там танцует с каким-то парнем Зоя. Ее с подругой можно встретить в любом ресторане Москвы. Она не смотрит в его сторону, но стоит только мигнуть… Впрочем, нельзя отвлекаться, нужно работать. Рог изобилия по-прежнему висит над Москвой, Рог изобилия на своем месте, и пока он подвластен только Мильчу, лаборанту электрофизической лаборатории…
Из сиреневого счастливого тумана возникает лицо Патлача. Метнув беспокойный взгляд по сторонам, он говорит:
— Профессор, тебя ждут для разговора.
Мильч трезвеет. Он быстро расплачивается и уходит. Ноев ковчег провожает его барабанной трелью и завыванием саксофона. У подъезда ресторана их ожидает старенькая «Победа». Патлач садится за руль, а Мильч попадает в общество незнакомого парня в пыжиковой шапке. Машина набирает скорость. Некоторое время все молчат. Мильч уже не пьян, хмель испарился, осталось напряженное нервное ожидание.
— Познакомимся, — говорит его сосед, — меня зовут Антон.
Рука у Антона твердая и сухая, как выдержанное дерево. Сжатая в кулак, она, наверное, способна наносить сокрушительные удары. В клочьях света, проникающих в машину, Мильч смог рассмотреть лицо нового знакомого. Длинное, худое, не очень выразительное. Лицо, каких много, настораживает только взгляд, изучающий и пронзительный, будто в тебя втыкаются два невидимых шприца. Втыкаются по-настоящему, с кровью, с болью. Мильч отворачивается. Его охватывает неприятное ощущение: он выпрыгнул из самолета, а откроется ли парашют, неизвестно.
— Мы принимаем ваше предложение, — глухо говорит Антон, закуривая сигарету.
— Кто это вы? — быстро спрашивает Мильч.
Антон некоторое время молчит, затем спокойно отвечает:
— Я, еще Егор, — он кивает на узкую спину Патлача. — И третий.
— Турок? — спрашивает Мильч.
По внезапно окаменевшей спине Патлача Мильч понимает, что сболтнул лишнее. Наступает пауза.
— Здесь поворот на два зеленых, — говорит Антон, легонько коснувшись плеча водителя, и, выпустив густой клубок дыма, поворачивается к Мильчу.
— Турок? Нет, он не будет работать с вами.
Он молчит и смотрит вниз, под ноги, будто там, в темноте, спрятался невидимый суфлер.
— Турок — личность мифическая. Его никто не видел. Мы работаем на него около трех лет и ни разу с ним не встретились. И это правильно. В нашем деле иначе нельзя. Третьим будет один парень. Его зовут Сергей.
— Икона, — бросает через плечо Патлач.
— Это кличка, — объясняет Антон. — Я лично против этих дурацких прозвищ. Это не конспирация, а…
Он длинно и цинично ругается. Затем продолжает так же мерно и спокойно, как минуту назад:
— Но ребятам нравится. Пусть! Вам они уже приклеили Профессора. Я считаю, нужно поднять до Академика. Не возражаете? Ну ладно. Так вот, мы согласны работать с вами. Конечно, наш бывший хозяин, вышеназванный Турок, не должен об этом знать. Яму нельзя сушить. Понятно? Егор будет связным.
— Доля? — прервал его Мильч.
— Она же пай? Ну что ж, контрольный пакет будет у вас, а мы… пожалуй, меньше чем в сорок процентов мы не уложимся? Не правда ли, Егор?
— Хе! Не меньше, конечно, — уверенно отозвался тот.
«Подлец», — подумал Мильч про Антона.
— Нет, — твердо заявил он. — Тридцать — вот моя цифра. Я ее тогда и… Егору называл.
— Маловато на троих, — задумчиво сказал Антон.
— Нисколько, — говорит Мильч. — Я вам скажу примерно… Это будет… по моим подсчетам… если вы благополучно…
И тут он услышал тишину. Напряженную и ожидающую, такую, какая приходит после артиллерийского обстрела. Он спохватился.
— Ну, там посмотрим. Тридцать — мое последнее слово. Вам придется поверить мне, что этого хватит не на троих, а на десятерых.
Они долго молчат. Каждый молчит по-своему. Мильч напряженно пересчитывает темные фигуры прохожих, дворников в белых передниках поверх толстенных тулупов, светофоры, рекламы. Патлач ведет машину с особенным шиком. Антон молчит, просто молчит — и все. Разглядывая улицы, Мильч понял, что его везут к дому. Машина свернула с шоссе и петляет по кривым узким улочкам в районе Киевского вокзала.