Вид они имели самый разномастный. Одни представляли собой неброские воздушные шары с корзинами прямо под брюхом. Другие впечатляли куда больше: гондолы у них размерами и формой напоминали корпуса плавучих судов, но крепились к баллонам с водородом и приводились в движение паровыми двигателями.
Брайар никогда прежде не бывала на Бейнбридже. Не зная, откуда начать поиски, она стояла посреди причала и наблюдала за портовым людом, который пока еще только расшевеливался. Прилетали новые дирижабли, грузы перекочевывали из гондол на тележки, с тележек — на суда.
Процесс не отличался ритмичностью, и все же прибывающие воздухом товары оказывались на воде с неизменной быстротой.
Вдруг один из небольших дирижаблей дал крен. Двое моряков соскользнули по тросам и отсоединили швартовочные зажимы. Те свободно повисли в воздухе. Моряки вскарабкались обратно в гондолу, с помощью лебедки подобрали швартовы, растянули их вдоль корпуса и закрепили.
В двух шагах от Брайар остановился старик в капитанской фуражке и стал раскуривать трубку.
Она обратилась к нему:
— Простите, а какой из этих дирижаблей проходит ближе всего к Сиэтлской стене?
Он смерил ее оценивающим взглядом из-под клочковатых бровей, не переставая посасывать мундштук:
— На этой стороне острова задавать такие вопросы без толку, миссис.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что вам нужно вон туда. — И он указал трубкой на истоптанную грязную тропинку, исчезавшую за деревьями. — Пройдете до самого конца. Может, там на ваш вопрос и ответят.
Она замерла в нерешительности, придерживая ремень сумки, — захотелось за что-нибудь схватиться. От воздушной пристани готовился отчалить еще один дирижабль, а над площадкой тем временем завис другой, только что прибывший. На боку у него была краской выведена надпись. Неожиданно для себя Брайар поняла, что это название компании, а не корабля.
— Мэм, — окликнул ее старик.
Брайар обернулась к нему и случайно заметила, как взгляд незнакомца оторвался от пряжки ее ремня и лишь тогда встретился с ее взглядом.
— Остров не особенно велик, — продолжил он. — Вам потребуется не так уж много времени, чтобы добраться до места, где… делаются другие дела, если вы как раз его и разыскиваете.
Оглядев еще разок неказистую дорожку, она поблагодарила его и добавила:
— Вы очень добры.
— Нет, — отозвался он, — но стараюсь быть честным по мере сил.
Рядом выкрикнули какое-то имя. Человек в фуражке помахал рукой и кивнул. Брайар снова уставилась на тропинку и подметила, что по ней никто не ходит.
Так и не решив для себя, что уместнее — уверенная беспечность или нарочитая скрытность, она совместила оба подхода в одном и потихоньку взобралась на соседний пригорок, а оттуда уже вышла на указанный путь.
Тропа заросла травой и изобиловала глубокими рытвинами. Ступая с кочки на кочку, где посуше, Брайар запетляла между деревьями, и причал остался позади. В лесу она никогда не чувствовала себя уютно, ибо родилась и выросла в городе. Среди встающих сплошной стеной стволов и зарослей кустарника ее охватывало беспокойство, словно она была маленькой девочкой, а в ее сказке водились волки.
Она шла и шла, спотыкаясь и увязая каблуками в густой грязи. Пригорки чередовались с низинами. Чем дальше, тем просторнее и легче становился путь, однако никаких людей ей по-прежнему не встречалось.
— Так ведь еще рано, — сказала она самой себе.
В сердце острова деревья были выше и росли гуще… и потому-то Брайар не поняла, что второй воздушный порт прямо перед ней, пока не забрела чуть ли не в самую его середину.
Она остановилась как вкопанная и поспешила вернуться на тропинку, но тут же стало ясно, что здесь-то тропинка и кончается. И что у нее появилась компания.
На краю полянки устроили перекур трое дюжих аэронавтов. Теперь они дружно позабыли про трубки и уставились на Брайар. Она совершенно не представляла, как быть дальше, но решила не показывать виду и с самой равнодушной миной принялась разглядывать пестреющие дирижабли и притихшую, удивленную троицу.
В основном суда были пришвартованы к деревьям — совсем как лошадки на привязи. Толщины стволов вполне хватало, чтобы выдерживать нагрузку, и, хотя вокруг то и дело что-то потрескивало и поскрипывало, все дирижабли благополучно оставались на месте. Они мало походили на лощеных однотипных собратьев из главного порта. Очевидно, их не столько построили, сколько склепали из останков других дирижаблей, более крупных и прочных.
Курильщик, стоявший ближе всех к судам, был невысок ростом и в целом походил на рабочих, с которыми Брайар трудилась на заводе: бледен, грязноват, одежда висит мешком, поверх одежды — кожаный фартук, а из карманов торчат рукавицы из того же материала.
В середке стоял мулат с длинными волосами, заплетенными в тугие косички и перехваченными на затылке шарфом. На нем был рыбацкий свитер с высоким воротом, складки которого исчезали под густой темной бородой. В сравнении с ним и коротышкой третий аэронавт, черный как уголь негр в ослепительно-синем кителе с блестящими медными пуговицами, казался почти что щеголем. От уголка его рта отходил розовый шрам, не доставая немного до уха, щедро увешанного золотыми колечками. И колечки эти забренчали, когда владелец их разразился смехом при виде Брайар.
Из нутряного, зычного рокотания возник раскатистый, во всю утробу, хохот, к которому не замедлили присоединиться и остальные трубокуры.