— Мне не спалось.
— А теперь приносишь мне еду.
— Убери ружье, давай поговорим.
Она опустила ствол.
— Чего ты хочешь?
— Помочь тебе.
Лили недоверчиво хмыкнула:
— Помочь? Ты же журналист. И к тому же старший брат Д-донни.
— Когда это случилось, меня здесь не было.
— Какая разница? Ты все равно выгораживал бы своего братца, как это делал твой отец, твои дядья и двоюродные братья.
— Донни был трудным подростком. И у него уже были приводы. Он получил бы вдвое больше, если бы не сказал, что ты его подговорила. И ему поверили.
— Но это было ложью.
— Знаю. Он сам мне об этом сказал. Я навещал его в больнице за день до смерти.
Донни Киплинг получил срок за угон машины, в котором якобы участвовала Лили. Через два года он сел за кражу со взломом. Еще через три года он разбился на машине, удирая от полиции, и неделю спустя умер в больнице. С тех пор прошло десять лет.
— Мне жаль, что так случилось, — сказала Лили.
Но Джон, казалось, не слышал ее.
— До десяти лет Донни был образцовым ребенком. Это я был плохим. Тогда меня выставили из дому, а Донни остался и занял мое место. — Джон посмотрел ей в глаза: — После смерти Донни отец изменился. Он очень страдает.
Несколько лет назад она мельком видела Гэса Киплинга. Он показался ей старым и сломленным.
Лили покосилась на пакет с едой:
— Выходит, ты принес это в знак раскаяния?
Джон хмыкнул, потом вздохнул:
— Выходит, так.
— У меня нет времени на болтовню. Я хотела здесь спрятаться. Ты меня выследил. Мне нужно уезжать.
— Не нужно. Это останется между нами.
— Между нами и кем еще? «Пост»? Твоей газетой?
— Я никому не скажу.
Лили по-прежнему недоверчиво глядела на него.
— Господи, — вздохнул Джон, — тебя не переубедить.
— Ты знаешь, что я пережила за последнюю неделю?
— Конечно, знаю. Я видел, что делают журналисты, Лили. Я сам так делал.