Сент-Ив (Пер. Чистяковой-Вэр): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чувствуя себя в глупом положении от того, что Ромэн застал меня врасплох, я вскочил с ковра и попытался как следует принять моего гостя. Он пожал мне руку, но так неприветливо и холодно, что я был поражен. Во взгляде, который адвокат устремил на меня, читалось выражение печали и суровости.

— Итак, сэр, вы здесь, — произнес Ромэн далеко не ободряющим тоном. — А это вы, Джордж? Вы можете уйти; у меня есть дело к вашему господину.

Он указал Роулею на дверь, запер ее за ним, сел в кресло подле камина и взглянул на меня с нескрываемой суровостью.

— Не знаю, что и говорить, — произнес адвокат. — Вы создали целый лабиринт из ошибок и затруднений, и я положительно не знаю, с чего начать. Пожалуй, лучше всего дать вам прочесть вот эту статью.

Он передал мне газету. Заметка, о которой упомянул Ромэн, была очень коротка. В ней говорилось о том, что один бежавший из Эдинбургского замка пленник снова пойман, что его зовут Клозель; в конце прибавлялось, что он сообщил подробности возмутительного убийства, совершенного в замке, и назвал убийцу.

«Преступник — рядовой, по имени Шамдивер; он бежал и, вероятно, его постигла та же участь, которой подверглись и его товарищи. Несмотря на тщательные поиски, до сих пор не удалось узнать ничего о том, куда направилось судно, захваченное этими отчаянными людьми в Грэнгмоуте, и теперь почти с полной уверенностью можно сказать, что они погребены в пучине вод».

Читая статью, я почувствовал, как мое сердце заныло. Созданный мной воздушный замок рушился; сам я из простого беглеца превратился в преследуемого убийцу, которого ждала виселица. Любовь моя, которая за минуту перед тем казалась такой близкой ко мне, улетела в страну невозможного. Однако отчаяние, охватившее меня в первое мгновение, не долго владело мной. Я понял, что моим товарищам удалась-таки их странная попытка, что все предполагали, будто и я был с ними и погиб во время путешествия, составлявшего самый вероятный исход их предприятия. Если же люди полагали, что я лежу на дне Северного моря, мне нечего было особенно бояться их бдительности на улицах Эдинбурга. Кроме того, бежал Шамдивер; кто мог соединить его личность с личностью Сент-Ива? Конечно, майор Чевеникс, встретившись со мною, узнал бы меня; нечего было и толковать об этом: он так интересовался мной, что я не мог надеяться обмануть его каким бы то ни было искусным переодеванием. Пусть так! В крайнем случае перед ним будут два свидетеля; он знает Клозеля, знает меня. Я был уверен, что майор решит в пользу честного человека. В ту же минуту в моем воображении восстал образ Флоры; его блеск и сияние заставили побледнеть все другие соображения. Кровь моя заволновалась, и я поклялся в душе увидеть и победить ее, хотя бы это стоило мне головы.

— Конечно, неприятная статья, — проговорил я, отдавая Ромэну газету.

— Вы говорите, неприятная? — спросил он.

— Ну, досадная, ужасная, если вам угодно, — согласился я.

— И это правда?

— В известном смысле, пожалуй, правда, — проговорил я, — но, быть может, лучше рассказать вам все как было?

— Полагаю, — произнес адвокат.

Я, насколько это было необходимо, передал ему о нашей ссоре с Гогелой, о дуэли, о смерти моего противника, описал личность Клозеля.

Ромэн слушал, храня неприятное для меня молчание, и ничем не выдавая своих чувств; только в то время, когда я рассказывал ему эпизод с ножницами, его красное лицо стало заметно бледнее.

— Надеюсь, я могу верить вам? — спросил Ромэн, когда я замолчал.

— В ином случае прекратим наше свидание, — заметил я.

— Неужели вы не понимаете, что мы говорим об очень важных вещах? Неужели вы не понимаете, что я чувствую на себе бремя ответственности за вас, что вам следовало бы бросить вашу запальчивую обидчивость теперь, когда вы говорите с вашим собственным поверенным? В жизни бывают серьезные минуты, мистер Анн, — сурово говорил Ромэн. — Страшное обвинение, имеющее некрасивую окраску и очень невыгодные подробности, присутствие этого Клозеля, который (по вашим же словам) под влиянием сильной злобы готов будет поклясться, называя белое черным, исчезновение всех других свидетелей, рассеявшихся и, быть может, утонувших в море, естественное предубеждение англичан против французского бежавшего пленника, — все вместе заставляет вашего поверенного глубоко задуматься, и тяжесть моих размышлений ничуть не делается легче, благодаря вашему безумию и легкомысленности.

— Прошу у вас извинения, — сказал я.

— О, я тщательно выбирал выражения, говоря с вами, — возразил он. — Как застал я вас, войдя к вам с тем, чтобы рассказать о случившемся? Вы сидели на каминном коврике, и, как неразумное дитя, играли с вашим слугой, а весь пол был усеян золотыми монетами и банковскими билетами! Хорошо занятие для человека в вашем положении! На счастье, в комнату вошел я, но ведь мог войти и кто-нибудь иной, например, ваш двоюродный брат.

— Вы застали меня врасплох, сэр, это правда, — согласился я. — Я не подумал о предосторожностях, и вы имеете полное право сердиться. A propos [18], мистер Ромэн, как сами вы добрались сюда и давно ли уже здесь? — прибавил я, удивившись задним числом при мысли о том, что я не слыхал, как он подъехал.

— В парной коляске, — ответил адвокат. — Все могли слышать стук колес моего экипажа. Но полагаю, вы не прислушивались? Вы слишком хорошо чувствовали себя в доме вашего врага и под тяжестью обвинения в уголовном преступлении! А между тем я довольно долгое время хлопотал о вас. Да, прости меня, Боже, я думал о вас, даже не успев еще получить объяснений по поводу этой газетной заметки. Некоторое время тому назад было приготовлено завещание; теперь оно подписано, и ваш дядя не слыхал ничего о ваших последних подвигах. Почему? Ну, мне просто не хотелось раздражать умирающего; кроме того, вы могли оказаться невиновным, и в конце концов я предпочел убийцу шпиону.

Без сомнения, этот человек поступал относительно меня самым дружеским образом; однако употреблял он невыносимо неприятные выражения!

— Может быть, — заметил я, — вы найдете, что я чересчур щепетилен, но вы употребили слово…

— Я стараюсь говорить по возможности кратко, сэр, — крикнул он и ударил рукой по газете, — здесь шестью буквами написано это слово! Пожалуйста, не будьте так самоуверенны, вы еще ничего не доказали! Безобразное, противное дело. Все это крайне неприятно. Я бы отдал свою руку… Я хочу сказать, что мне не было бы жаль ста фунтов, чтобы только бросить его. Однако теперь нам необходимо действовать. Вам нет выбора. Прежде всего вы должны покинуть Англию, отправиться во Францию, в Голландию или же на Мадагаскар.

— Ну, это еще посмотрим, — возразил я.

— Нечего смотреть, — проговорил Ромэн. — Все возражения неуместны. Дело ясно как день. Вы сумели поставить себя в такое непривлекательное положение, что вам можно надеяться только на одно: на отсрочку. Со временем, если обстоятельства переменятся, мы создадим вам нечто лучшее. Но теперь это немыслимо, теперь вас здесь ждет только виселица.

— Вы рассуждаете под влиянием фальшивого впечатления, мистер Ромэн, — сказал я. — Я сам не стремлюсь очутиться на скамье подсудимых и не менее вас желал бы отложить мое появление на ней. С другой стороны, мне совершенно не хочется уезжать из Англии, в которой я чувствую себя прекрасно. У меня хорошие манеры, язык мой всегда наготове, мое английское произношение правильно, и, благодаря дядиной щедрости, денег у меня достаточно. Будет унизительно, если при таких счастливых условиях мистер Сент-Ив не получит возможности спокойно жить в каком-нибудь укромном уголке, не обращая внимания на то, как власти станут забавляться розысками Шамдивера. Вы забываете, что эти два человека ничем не связаны.

— А вы забываете, — сказал Ромэн, — о вашем двоюродном брате! Виконт составляет связующее звено между Сент-Ивом и Шамдивером. Ален знает, что вы Шамдивер.

Ромэн поднял руку, точно желая прислушаться.

[18] Кстати.