— Добре... — порешил Остап. — Надо зараз выступать... По дороге все узнаем...
Пока поили коней у колодца, пока кормили их овсом из брезентовых кормушек, пока подправлялись сами — время шло, а когда отряд двинулся к перекрестку дорог, навстречу ему побежал сухощавый, черный, с воспаленными глазами человек и, задыхаясь, кашляя, замахал еще издали руками.
— Стойте, стойте, товарищи!
Он остановился, отдышался и быстро, точно боясь, что его не дослушают, заговорил:
— Товарищи! Мне надо поговорить... Кто здесь старший?
— Ну, к примеру, я, — ответил Остап.
— Товарищи, я железнодорожник... Со станции Коренево... В Ворожбе застрял со вчера... Только здесь вам нельзя оставаться... На станции уже знают о вас... Вероятно двинут части... Я поеду с вами, все расскажу...
Его посадили в бричку, повернули обратно, чтобы ехать другой дорогой, и двинулись резвой рысью.
И картина событий стала совершенно ясной.
Десятого сентября немцы и гайдамаки неожиданно окружили повстанческий отряд и, застав его врасплох, разгромили штаб, взяли в плен командира отряда и человек пятнадцать партизан. Всех их на глазах селян расстреляли. Заодно расстреляли, перепороли, увели многих мирных крестьян и сожгли их дворы. В ответ на это несколько партизанских отрядов, соединившись, ночью тринадцатого сентября взорвали мосты в тылу у немцев и захватили станцию Коренево.
— Но, товарищи, там партизанам не удержаться, хотя и говорят, что их скопилось несколько тысяч с орудиями и пулеметами!.. Немцев еще больше. Вчера туда гнали конницу, четвертый Егерский полк, части пятой артиллерийской бригады... Сейчас грузят эшелон в шестьдесят вагонов и готовят новые составы...
Железнодорожник взволнованно и торопливо, словно учитывая каждую секунду, высказывал свои соображения:
— Надо действовать в тылу... Обязательно в тылу... Это им страшнее прямого боя...
— Есть тут поблизости мосты?.. — тихо спросил Остап.
— Вот, вот!.. Об этом речь... Есть мост, и большой, над оврагом...
— Какая охрана?
— Обыкновенная... Несколько человек... Иногда больше, иногда меньше...
— Когда этот эшелон пройдет мост?..
— Думаю... Погрузят к вечеру... У ближайшего моста, значит — часов в восемь-девять...
— Добре...
Уже синие сумерки переходили в темную гущу сентябрьского вечера, когда отряд остановился в ста саженях против железнодорожного моста. Вдали за мягким поворотом пути хрипло загудел старый паровоз, и воздух вызвездило красноватыми точками искр.
— Он, он, он!.. — закричал железнодорожник. — Другого сейчас не может быть!.. Он!..
Но взрыв еще не был подготовлен.
— Бей прямой наводкой! — тихо сказал Остап Опанасу.
— Верно... — согласился Федор. — Может выйдет, может нет, а рискнуть надо...
— По мосту!.. Прямой наводкой!.. Два патрона!! Огонь!!!
Один за другим два снопа света, двойной грохот прорвали темноту, и сразу же, где-то совсем близко, повторились, как верное эхо, как огненное отражение в черной воде.
Зеленый фонарик на мосту погас, и мишень исчезла.
— Есть!.. — закричал кто-то.
— Есть... — тихо повторил Остап. — Бей дальше!..