Роковые початки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я рассыпался в благодарностях. Мне уже и самому было ясно, что на сей раз не только помощник окружного прокурора Ирвинг Мандельбаум, но, возможно, и сам Кремер всерьез подозревают меня в убийстве.

Кремер отвез меня в уголовку Южного Манхэттена, где битых полчаса тщетно пытался вывести на чистую воду, после чего отказался от неравной борьбы и отдал в лапы лейтенанта Роуклиффа. Тот допрашивал меня целый час и, несмотря на то, что на сей раз мне не удалось в первые же пятнадцать минут довести его до заикания, все же препроводил в контору окружного прокурора. Там за меня взялся уже Мандельбаум, который явно был настроен пожертвовать сном и посвятить всю ночь общению со мной. Содействие в этом ему оказали двое усердных следователей. Я ни минуты не сомневался, что его накачали Кремер с Роук-лиффом, поскольку его предубеждение ощущалось еще до начала допроса. Причем Мандельбаум подозревал меня не только в попытке выгородить какое-то третье лицо, но явно верил, что именно я мог совершить это тяжкое преступление.

Разумеется, меня так и распирало от желания выяснить, на чем зиждется его уверенность, и я затеял с ним хитрую игру. С Кремером, да еще в присутствии Вулфа, я, конечно, тягаться не пытался, потому что такого старого воробья на мякине не проведешь, с Роуклиффом же играть в кошки-мышки было рискованно. Этот безмозглый истукан верит только в силу собственных кулаков. А вот с Мандельбаумом попытаться стоило.

Несмотря на то что вопросы задавал он сам или его помощники, я пытался выстраивать ответы таким образом, чтобы из каждого или почти каждого следующего вопроса извлечь что-нибудь полезное для себя. Такая затея требует немалого опыта, в котором я, понятное дело, недостатка не испытывал. Причем задача допрашиваемого даже упрощается, если сначала вопросы задает один человек, а когда он выдыхается, то его сменяет другой, который повторяет все заново, сосредоточивая внимание на тех же самых вопросах.

Взять, скажем, место преступления — закоулок и склад возле черного хода «Рустермана». Поскольку попечителем ресторана был Вулф, незнакомых мне уголков там почти не было. Закоулок отделяла от склада узкая аллея длиной около пятнадцати ярдов. Развернуться в ней не смог бы не то что фургон, но даже обычная легковушка, поэтому машины поставщиков, разгрузившись, вынуждены были сдавать назад задним ходом. Поэтому любой злоумышленник, например я, знавший, что в шестом часу Кеннет Фабер привезет в ресторан кукурузу, мог преспокойно расправиться с ним, не слишком опасаясь, что его заметят. Вдобавок я отлично знал, что из окна ресторанной кухни увидеть что-нибудь тоже было невозможно, поскольку стекла с внутренней стороны замазали. Сделали это для того, чтобы излишне любопытные подростки не забирались на разгрузочную платформу поглазеть на то, как Лео, священнодействуя над блюдами из утки, ловко разбавляет филейные части косточками, а Феликс подмешивает гусиный жир в жаркое из перепелов.

По мере того как я правдиво отвечал на вопросы, помогая следствию зафиксировать в протоколе, что все эти подробности мне известны, я выведал следующее. Во-первых, полиция не нашла ни одного свидетеля, который видел убийцу на месте преступления хотя бы издали.

Во-вторых, когда один из работников ресторана, выйдя покурить на свежий воздух, обнаружил труп Фабера, тот не дышал уже минут пять или десять. Наконец, в-третьих, я выяснил, что орудием убийства послужил отрезок ржавой металлической трубы диаметром в 2 дюйма, длиной в 16,58 дюйма, с наружной резьбой с одной стороны и внутренней — с другой. Незаметно пронести такую под верхней одеждой — пара пустяков. Происхождение трубы с равным успехом мог установить один человек за десять часов или, скажем, тысяча человек за десять лет.

Особой выгоды из всех этих подробностей я не извлек, тем более что наверняка прочитал бы об этом в утренних выпусках газет, зато мне удалось выяснить нечто более важное, о чем бы я из газет не вычитал. Я имею в виду некие предположения о тех планах, которые строили на мой счет в полиции. Поскольку речь идет всего лишь о предположениях, не подтвержденных фактами, мне придется ограничиться описанием того, что происходило в прокуратуре утром, когда Паркер пришел меня вызволять.

С показаниями Сью ознакомиться мне не Дали, и это убедило меня в том, что в них было нечто очень важное. Сью вполне могла сболтнуть что-то лишнее, хотя с таким же успехом это могли сделать Карл Хийдт, Питер Джей или Макс Маслоу. Либо даже Дункан Маклеод, отец Сью. В правдоподобность последней версии я поначалу не верил, однако потом, неожиданно столкнувшись с Маклеодом, решил ее не отбрасывать. Когда мы с Паркером вышли в приемную здания окружной прокуратуры, то увидели Дункана Маклеода, который, приодетый, даже при шейном платке, сидел на стуле возле стены. На его бронзовом от загара лице поблескивали капли пота. Я вежливо поздоровался, пожелав доброго утра, на что Маклеод хмуро ответил, что утро вовсе даже не доброе, а, напротив, крайне скверное, что день напрочь потерян, а за фермой некому присматривать.

Я уже прикидывал, не стоит ли задать Маклеоду вопрос о том, кто в последний раз срезал для нас кукурузные початки, как, к величайшей моей досаде, его вызвали на допрос. Я успокоил себя тем, что все равно негоже было бы беседовать о столь важных вещах в присутствии дюжины незнакомых людей, томившихся в ожидании своей очереди на расставленных вдоль стен стульях.

В итоге, когда, выйдя на перекрестке из такси и поблагодарив Паркера за то, что он подбросил меня почти до самого дома, я пообещал держать его в курсе событий и преодолел пешком по Западной Тридцать пятой улице оставшихся до нашего особняка полквартала, то знал об обстоятельствах убийства ни на йоту не больше, чем накануне. Озаботили меня и предстоящие в связи с оплатой счетов адвоката расходы, не говоря уж о двух тысячах залога. На финансовую помощь Вулфа надежды не было, ибо мой шеф никогда в глаза не видел ни Кеннета Фабера, ни Сью Маклеод. Вот такие невеселые мысли одолевали меня, когда я, преодолев семь ступенек нашего крыльца, попытался отпереть своим ключом входную дверь.

Ключ мне не помог: дверь приоткрылась на пару дюймов и застряла — она была заперта на цепочку. Я надавил кнопку звонка и дождался, пока Фриц впустит меня в дом.

О том, что дома что-то неладно, я догадался, прежде чем он успел раскрыть рот. Немудрено — за годы проживания под одной крышей поневоле начинаешь ощущать мельчайшие перемены в облике своих домочадцев. Поэтому, едва переступив порог, я спросил:

— Доброе утро, старина, что стряслось?

Фриц запер дверь и поприветствовал меня словами:

— Ну и вид у тебя, Арчи!

— А чувствую я себя еще хуже, — отрезал я. — Так в чем дело?

— К тебе пришла женщина. Мисс Сьюзен Маклеод. Раньше она привозила нам…

— Да, помню. Где она?

— В кабинете.

— А он?

— В кухне.

— Беседовал с ней?

— Нет.

— Давно она пришла?

— Полчаса назад.

— Ты уж извини, старина. Ночка у меня выдалась еще та.

Я пересек прихожую, добрался до кухни, толкнул дверь и вошел. Вулф восседал за столом с неизменным стаканом пива. Увидев мою потрепанную физиономию, он хрюкнул.

— Ты спал, Арчи?

— Нет.