— Ярко горит золотая луна, — ответила колдунья, касаясь плеча Речницы. Прикосновение обжигало, как брошенный на руку тлеющий уголь, и Кесса с трудом сдержала дрожь. Она смотрела прямо в глаза Аскее — и видела, что ни Сирилин, ни Альрикс не солгали. В этом теле сидело что-то чуждое, могущественное и очень опасное. Жар, тяжесть и затаённая злоба расходились от Аскеи волнами, Кесса рада была бы отойти подальше, пока невидимая тварь не раздавила её в лепёшку…
— Славно, что ты нашла время и заглянула в Оррат, — краешком рта усмехнулась Илриэна. — Я уж боялась, что прошлый наш разговор смертельно тебя обидел. Где ты пропадала столько дней? Под руку с Аскеей Речница вошла в залу, где уже дымилась жаровня с благовониями. Кесса исподтишка разглядывала колдунью. Та была даже меньше ростом, чем сама Речница, не толста, но округла, белокожа и черноволоса. Толстая коса, пронзённая перьями грифа, спускалась по спине до пояса. Массивный, слишком большой для изящной руки перстень-печатка — три черепа макушками друг к другу, красивейший нефрит между ними — горел неярким зелёным огорьком, притягивая взор.
Рассматривая кольцо, Кесса ненароком скосила глаз на Зеркало Призраков — и обомлела. Аскея отражалась там… точнее, там отражались двое. Но сначала Речница увидела лишь огромного многолапого дракона, которому тесно было в Зеркале. Он свивался в клубок, сверкая пластинами и иглами на броне, и под его лапой шевелилось что-то чёрно-белое… человек в обрывках странных одежд, расцарапанный драконьими когтями в кровь, но ещё живой. Глаза Кессы начали слезиться, она зажмурилась, и видение тут же растаяло.
Зеркало по-прежнему отражало муть и пелену серого тумана…
— Я живу у Альрикса, — Речница спохватилась, что молчание затягивается. — Интересные опыты он проводит. А ты как поживаешь?
— Альрикс Те'валгест… Вы так и не разлучаетесь? — усмехнулась Аскея, усаживаясь в кресло. — То-то он засел в замке, и нигде его не видно… Стало быть, опыты? Хм… Он не надумал ещё завоевать себе новый замок и новые земли? Хорошему Илриэну в нашем войске всегда найдётся место, мы призываем всех, кто гордится своей силой и не боится дальних перелётов… Я как раз готовлюсь к… ну, назовём это вылазкой, десятеро сильных Некромантов уже в моём отряде, но я всегда рада новым лицам. Вы с Альриксом могли бы проявить себя в этой вылазке, а награда была бы щедрой… Кесса покачала головой.
— Альрикс не хочет воевать, а я — тем более, — ответила она. — Двух замков на двоих нам хватит. А что за вылазка?
— Странный вопрос, Сирилин! Разумеется, на берега Великой Реки!
Идёт война, сестрёнка, неужели ты совсем не следишь за новостями?! — Аскея усмехалась, а глаза её странно вспыхивали, как тлеющие угли в попытках разгореться. — Ирралин — прекрасный предводитель, он уже рассчитал каждый шаг, и через неделю или две ты увидишь, как армия Нэйна войдёт в замок речного короля… ах да, ты не увидишь… моя робкая сестрёнка, тебя не заманить туда и речными сокровищами… Ну ничего, мы с Уиркиной справимся вдвоём, её драконы и мои чары — этого хватит ничтожной стране рыбоедов. Завтра мой отряд летит на запад, и если ты передумаешь, я возьму тебя с собой. Любой приток Реки мы разделим на двоих, тысячи живых слуг будут у нас, обширные земли, полные жизни, не отравленные Квайей… Ну же, нельзя быть такой трусихой!
— Не всем боги выдали столько смелости, — спокойно ответила Речница, выдержав взгляд, полный презрения. — Ты отправишься завтра?
Прямо перед Праздником Крыс?
— А, праздник… — Аскея махнула рукой. — Чем-то приходится жертвовать, Сирилин. Я отпраздную там, на захваченной земле, выпью свежей крови за твоё здоровье. Мы с Уиркиной поспорили, кому выпадет убить короля рыбоедов, и я не намерена проигрывать спор из-за какого-то праздника. Если тебе с Альриксом вдруг станет скучно, прилетай седьмого в Хеликс — наши собираются отмечать там. Ирралин просил пригласить тебя, если мы вдруг встретимся, ну вот — я приглашаю.
— Спасибо, Аскея, — вежливо кивнула Речница. — Уиркина тоже летит на Реку? А почему Ирралин остаётся?
— Хм, вовсе нет, — глаза Илриэны уже полыхали, как два костра. — Уиркина медлит, хочет привести всю свою армию, а драконы — медлительные рептилии… А наш Санети-Рейкс, хочу сказать тебе, безмерно умён, но трусоват. Зато щедр… Мы проложим для него прямую дорогу, и тут уже Река не устоит, какое бы невероятное оружие у неё ни оказалось в запасе… Стало быть, новые земли не привлекают тебя?
— Увы, — Кесса покачала головой.
— Тогда пожелай мне удачи, — Аскея встала. Двое Инальтеков шагнули к ней. Один из них заглянул Речнице в глаза. Это был очень тоскливый взгляд, и очень испуганный.
— Да будет с тобой Владыка Хальмен, — ответила Кесса, поднимаясь с кресла. — И все остальные боги, разумеется. Маати, до того сжимавшаяся в комок у ног Речницы, вскочила, громко хлопнула крыльями и встала рядом с «хозяйкой». Её чешуя встопорщилась, дракониха очень хотела сейчас показаться большой и страшной, но получалось плохо. Аскея смерила её насмешливым взглядом и покачала головой.
— Я и забыла о твоих зверюшках… Странно, что такая Илриэна, как ты, ещё не выгнала эту мелюзгу. Взгляни на моих воинов! Вот такие стражи должны быть в замке моей сестры, а не эти куропатки в чешуе!
Я могла бы обменяться с тобой — пока я в отлёте, слуги не очень нужны мне, а отдавать их Ирралину я не хочу. Не хочешь взять в замок… ну, например, Гваура? Инальтек, на которого она кивнула, вскинул голову, но страх и тоска в его глазах были очень хорошо видны, и Кессе захотелось утешить его. Странные они — те Инальтеки, которые ходят в доспехах… И очень странный обмен. Не хочет ли Аскея, чтобы хеск следил за Сирилин и Альриксом…
— У тебя хорошие воины, но я воевать не собираюсь, — улыбнулась Кесса. — Ойти отлично следят за замком и помогают мне в делах.
Спасибо тебе, но я откажусь.
— Как хочешь, сестрёнка, — слегка нахмурилась колдунья. — Ну что же, приятных тебе ночей и дней… пока мы кровью и магией добываем себе владения! Кесса ещё долго чувствовала кожей взгляд Аскеи. Илриэна так и стояла у дверей, пока гости не спустились и не исчезли за воротами замка. Неживые стражи проводили Речницу до выхода. Мертвяки с носилками так и стояли там, не двигаясь с места. Маати шмыгнула под полог.
Речница кивнула нежити на прощание, отряд молча поклонился. В полной тишине двое живых поехали обратно на запад… Синий дракон перестал дрожать от страха только у подножия Кералта.
Когда нежить побрела по тропинке в гору, Ойти повернулась к Речнице и прошептала:
— Илриэна бесстрашна, Илриэна не боится даже Талегвы… Даже Талегвы из Повелителей Тьмы! Она же может всех нас испепелить одной мыслью…
— Ничего она нам не сделает, — буркнула Кесса, отгоняя видения свирепого неуязвимого дракона, сжигающего всё вокруг, мёртвых степей вдоль Реки и отравленных речных вод, по берегу которых движутся легионы скелетов. И никак не предупредить ни Фрисса, ни Астанена, чтобы они берегли Реку и ждали нападения… Альрикс ещё не вернулся — заночевал где-то в городе, все живые и мёртвые обитатели Кералта хлопотали вокруг Речницы, она же была молчалива и погружена в размышления. И поздно вечером, когда Нэйн утонул во мраке, а Кесса прилегла на кровать с книгой о древних героях, буквы плыли перед глазами, не складываясь ни во что осмысленное.
— Помоги им, Нуску, разгони тьму над Рекой… — прошептала она, забывшись. Шум крыльев и лёгкий сквозняк заставил её вздрогнуть и поднять взгляд. В комнату влетела Маати.
— Илриэна Сирилин, там, в магическом зале… Гваур из Оррата хочет поговорить с тобой, ты ответишь ему?
— Гваур? — Кесса вскочила на ноги, но тут же села обратно. — Он что, здесь, в Кералте? И что…
— Нет, разумеется, но он пробрался к Алласоту и как-то подчинил себе туман, — растерянно хлопнула крыльями дракониха. — Илриэна Сирилин скажет ему что-нибудь? Ему нельзя долго там быть, Талегва заметит…