Гека подпрыгнул, обхватил хобот руками-ногами, зажмурился. Слон танцевал, качая его, как маятник.
Открыв глаза, Гека увидел неровно обпиленный бивень. Неожиданно по-над бивнем всплыло лицо директора. Ты смотри, обрадовался. А, хитрит. Ничего не выйдет. Не сведешь в милицию.
— Мальчик, вот хорошо-то, что ты приехал!
«Притвора».
— Я уже не чаял увезти слона раньше, чем через неделю. Выручишь? Выручишь. Ты славный.
«Прет чепуху. Еще не научился обдуривать».
— Мы уже всех зверей погрузили. За слоном дело стало. Некому отвести на станцию.
«Будто и некому?!»
— Из персонала слон одного Аркадия признает, а он в больнице. Взял мотоцикл в магазине проката и поехал с твоей сестрой за город. Природу хотел порисовать. Разогнал на всю железку. Тут ямка. И вышибло их. Аннушке повезло. Ссадинами отделалась, ушибами. У Аркадия перелом берцовой кости. Аннушка пока тоже в больнице. Я к вам на квартиру ходил. Просил сказать, где ты. Мать у тебя принципиальная. Отказалась сказать, где ты.
— Обманываешь?
— Незачем.
— Поклянись.
— Честное партийное.
Подъехал мотороллер с кузовом. Привез в бачках еду для Гоги. Директор, чтобы расположить к себе слона, все старался делать вместе с Гекой: ссыпал в корыто пареный овес, ставил корыто на настил, таскал в бадье воду.
В свободное время он заставлял Геку стоять рядом с собой, держал на его плече ладонь; на указательном и среднем пальцах табачная смолка.
Мальчик не только не таил обиды на директора — он был горд, что сам начальник зверинца стал относиться к нему уважительно.
Всем он был доволен и ничего не желал: ни вишневого сока, ни конфет «Ласточка», ни ацидофилина, ни грецких орехов. Разве что чуть-чуть хотелось, чтобы пришел Миша Бакаев с ребятами и они бы посмотрели, как он сидит на слоне наподобие какого-нибудь магараджи.
Вечером не было отбоя от зевак. Директор искричался, увещевая их не приближаться к слону; животное дикое («Никакое не дикое», — думал Гека); разнервничается, если беспокоить, и начнет крушить все, что ни подвернется.
Последним, уже в темноте, навестил Гогу пьяный. Покачался на одном месте, как примагниченный, сказал слону:
— Правильно делаешь, что водку не пьешь, — рассмеялся и заковылял к скверу.
Директор принес из гастронома сырковой массы с изюмом, колбасы, бутылку сливок и плитку шоколада.
Поужинали в фургоне. Долго сидели на крыльце. Гога сошел с настила, чтобы смотреть на Геку и стоять поближе к нему. Он вздыхал. В темноте его голова казалась гранитной, глаза мерцали черным блеском, точно вода в безлунье.
Никогда мальчик не видел столько звезд, сколько проступило на небе в ту ночь. Куда ни ткнется взглядом — звезды.
— Дядь, Ковшик есть названье у звезд. Еще как?
Директор, наверно, не слышал, что сказал Гека, потому и спросил:
— Знаешь, каким я был человеком?!
— Каким?
— Под моим началом было много-много людей. Ездил на двух машинах.
— Дядь, вон три звездочки вдоль, три поперек. Как называются? Грабли?
— Пост так пост занимал! Другому во сне не приснится. Не веришь? Не веришь. Одет я, как заведующий пивной палаткой. Опростился. Ума убыло… Реки бывают: весной море, осенью — ручеек. Совсем вроде бы не я.