Прежде чем заговорить, Гарадон рявкнул, словно собирая в кулак всю злость.
— Пророк начал исполнять свой план. Он собирается свергнуть вас и захватить власть над боевой ватагой.
Малек лишь тряхнул своим шлемом-маской:
— Талос только что перенес приступ и сейчас без сознания. Ты не там ищешь заговоры, Гарадон.
— Каждый знает, что ты поддерживаешь его, — парировал Гарадон. — С такой пылкостью оправдываешь каждую его неудачу…
— Братья, братья. — Вознесенный больше не улыбался. — Тихо. Смотрите. Слушайте. Думаю, сейчас, в любую секунду…
— Вам сообщение, мой принц, — раздался голос офицера связи.
— Как раз вовремя, — выдохнул Вознесенный. — Включай громкую связь.
— Это капитан Халаскер, — раздалось из динамиков.
Все присутствующие знали это имя. Халаскер, брат-капитан третьей роты, командир «Охотничьего предчувствия».
— Я — Вознесенный, командир десятой роты.
— Приветствую, Вандред.
— Что тебе нужно, Халаскер?
— Почему твои отряды отходят к зоне высадки? Кровь нашего отца, военный теоретик отдал приказ к отступлению всем силам Восьмого легиона! Проклятье, в какие игры ты задумал играть?!
— Я не отдавал им такого приказа. Малкарион спятил и действует по собственной воле. Магистр Войны требует, чтобы мы продолжали штурм.
— Ты не в силах управлять собственными войсками?
Вознесенный выдохнул сквозь стиснутые клыки:
— Не тогда, когда Малкарион находится на поверхности. И действует так, словно все еще командует десятой.
— Так почему же ты не на поверхности, Вандред?
Насмешка, сквозившая в голосе Халаскера, могла бы уязвить Вознесенного сильнее всего, что он слышал за долгое время… если бы не следующие слова капитана.
— Вандред, где пророк? Малкарион и твои Когти передают вести о новом пророчестве. Я должен поговорить с Ловцом Душ.
— Он… без сознания, — процедил Вознесенный, стиснув зубы так сильно, что один из них раскрошился, как фарфоровый. — Болезнь нашего отца снова настигла его.
— Так это правда?
— Я не сказал, что…
— Назад! — прокричал Халаскер своим отрядам через вокс. — Отступаем вслед за Малкарионом!
От рева Вознесенного, раздавшегося с мостика, бросило в дрожь всех смертных членов экипажа.
Талос открыл глаза. Образ сверкающих доспехов растаял, сменившись темно-красным отблеском визора. По дисплею, мигая, струились ручейки рун. Стук сердец замедлился. Он сглотнул скопившуюся во рту кровь.
Сетка прицела навелась на знакомые детали его собственной каюты. Быстрого взгляда на встроенный в дисплей хронометр хватило, чтобы понять, сколько времени он провел без сознания.
Могло быть и хуже.
— Кирион, — проговорил он в вокс.