— Точно, — сказал Уани. — Но он ведь больше не ваш?
— После войны дедушка его продал, — ответил Тоби.
— А кто теперь там живет? — спросил Ник, которому неоготика всегда казалась куда привлекательнее собственно готики. — Может быть, можно зайти внутрь?
— Теперь там дом престарелых для жандармов на пенсии, — ответил Тоби. — Я там был, там довольно мрачно.
— A-а, — с сомнением сказал Ник.
— Они не доставляют вам неприятностей? — поинтересовался Уани.
— Иногда, бывает, шумят, — ответил Тоби. — Пару раз нам даже приходилось вызывать полицию, — и, поймав взгляд Ника в зеркало заднего вида, улыбнулся той беззаботной и сонной улыбкой, от которой Нику всегда хотелось покрепче его обнять.
— А этот дом, куда мы едем… — спросил Уани.
— Manoir[9]… это дом прежних помещиков. Довольно старый, шестнадцатого века, кажется. Ну, вы сами увидите. Не такой большой, как замок, но гораздо симпатичнее. По крайней мере, мы все так считаем.
— Да-а… — протянул Уани с таким видом, словно сам он предпочел бы замок, но готов был удовлетвориться и особняком. — Он сейчас принадлежит Лайонел)?
— Ну, в общем-то, да, — ответил Тоби.
Уани смотрел в окно, словно мысленно прикидывая стоимость поместья.
— И в один прекрасный день, старина, все это достанется тебе, — проговорил он с благодушной завистью.
— Да, мне и, конечно, сестренке.
Ник попытался представить мир, в котором нет Джеральда и Рэйчел, и не смог.
— А сейчас кто здесь живет? — спросил Уани.
— Прямо сейчас — мама, папа, я, Кэтрин… ну и Джаспер, конечно.
— А, этот ее приятель…
— Да. Ты с ним, кажется, знаком. Он продает недвижимость.
— Да, знаю, о ком ты говоришь, — ответил Уани.
— Джаспер с папой настоящими друзьями сделались. Боюсь, как бы Джаспер не уговорил его выставить на продажу наш дом.
Ник на заднем сиденье хихикнул, подумав про себя, что этот Джаспер — настоящий гений общения: ловко ему удалось втереться в семью. Да и сам Уани — как легко и совершенно в обход старого друга Тоби он стал своим человеком в доме Джеральда! Перед собой он видел их затылки — черные кудри Уани, короткие волосы и загорелую шею Тоби, и на какой-то странный миг ему представилось, что вместе с ним в автомобиле едут двое незнакомцев. В сущности, оба они еще мальчишки, но высший свет и кабина «Рейнджровера» бросили их в мир мужчин: Тоби — типичный английский джентльмен, хороший спортсмен, добропорядочный и лишенный воображения, Уани — воплощение богатства, томный и вялый вид его говорит о том, что он купается в деньгах. И то, что они старые друзья, возможно, не имеет особого значения.
Уани сказал:
— Да, кстати, я тут купил участок под дом в Клерке-нуэлле.
— Вот как, — сказал Тоби. — Хорошо.
— За четыреста штук.
— Ага… — со скукой в голосе ответил Тоби.
В их немногословии чувствовалась какая-то скованность, должно быть, оттого, что оба бессознательно старались вести себя «как взрослые». Уани не говорил Нику о том, что купил участок; вообще после того, как Уани подарил ему пять тысяч, в их отношениях установилась странная недоговоренность; о деньгах Уани старался с ним не заговаривать, как будто для того, чтобы не напоминать лишний раз, как ничтожна для него эта сумма.
— Замечательно, — сказал Ник. — Не могу дождаться, когда же его увижу.
Сам он почувствовал, что старается попадать в тон, словно давая понять, что и у него есть деньги — однако само это сознание, как и само нахождение в машине рядом с Тоби и Уани, болезненно напоминало, что по сравнению с ними он бедняк, и Ник — владелец пяти тысяч чувствовал себя с друзьями менее уверенно, чем прежний Ник — без гроша в кармане.
[9] Особняк (фр.).