Зона 2018: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сколько раз он представлял себе этот путь, и естественно все было не совсем так. И дело было не в том что деревня изменилась и была не такой какой хранил ее в своих воспоминаниях Курт, - он не тешил себя иллюзиями, - просто в душе у него зарождалось отчаяние, отчаяние граничащие с безумием, и он уже не мог отступить назад - тогда бы он попросту застрелился сразу же за околицей. Только лишь пройдя через все что он представлял себе в течение пяти лет он мог понять так ли это на самом деле, либо все эти годы он жил напрасной надеждой.

Деревню условно разделял на две части обширный луг с небольшой посадкой справа, - весной, когда таял снег, вся эта пойма заполнялась талой водой и заболачивалась, а под асфальтированной дорогой была проложена большая бетонная труба. На этом участке Курт и остановился. Он стоял и смотрел поверх луговины на горизонт вспоминая как однажды встречал рассвет на этом месте, и вообще с этим местом у него было связано очень много воспоминаний, как и со всеми другими местами в этой деревне. Фонари вдруг погасли оставив сталкера в рассветном сумраке наедине с мыслями

Из кустов на асфальт выбежала слепая собака, - огромная облезлая тварь, и Курт впервые не захотел пристрелить мутанта - не хотелось выстрелом нарушать тишину.

Собака как будто поняла мысль сталкера (а почему, собственно говоря «как будто»? Эти твари ведь отличные телепаты) и резко сорвавшись с места шелестя высокой травой побежала по луговине в посадку.

Все. Курт снял автомат, положил на асфальт и встал на колени. Произошло самое страшное, то о чем он даже и не думал, вот и сидел теперь не в силах поверить в это. Это было не возможно, это было ужасно, мозг отказывался верить в это, но это было так. Шок был на столько велик, что даже мысль о том что в подсумке лежит артефакт всевластия показалась второстепенной и пустой.

«Как так? Это ведь была моя последняя надежда! И что дальше? Ведь по сути эта была моя единственная мечта и цель которой я жил. Что же я теперь здесь буду делать? Как и раньше колесить по Зоне, но без всякой мечты, цели, смысла. Хотя нет, смысл есть, - я ненавижу людей и не могу жить в обычном мире. И это все? Вся цель? А где тот высший смысл? И есть ли он? Есть, вернее я раньше думал что есть, и это казалось мне символичным и романтичным, - в один момент преодолеть себя, пройти через все ради возвращения сюда. И что же? Я здесь, но все равно ни хрена не чувствую!!!»

Он встал, взял автомат и зашагал дальше по дороге в глубь деревни. Он узнавал каждый дом, каждое дерево и каждый камень, даже не смотря на то, что видно в утреннем сумерках было плохо. В полностью заросшем переулке Курт различил призрачные всполохи «Электры». Только теперь сталкер опомнился, что он все таки в Зоне, и не стоит вести себя так беспечно, ведь удача рано или поздно может закончиться. Сталкер достал детектор, включил и сверился с показаниями. Как ни странно прибор исправно фиксировал присутствие аномалии, тогда он перевел изображение в трехмерный режим и детектор послушно выдал ему всю информацию об аномалии, - окружность, радиус и суммарную мощность накопленного статистического заряда по шкале Дрейда. Но сейчас его мало интересовало что же все таки произошло с его прибором, - пока что он прекрасно обходился и без него.

Возле серого дома с тремя вишнями растущих вдоль забора и зелеными воротами из толстого метала Курт остановился. «Не ужели я здесь? Не могу в это поверить. А все потому, что я на протяжении пяти лет я не мог преодолеть себя, а может, не хотел. И сложилось у меня ощущения, что между мной и этим домом многие километры, а на самом деле всего-то метров пятьсот.» Курт прикрыл глаза и прислушался к окружающему миру. Тишина. Впрочем, в последние годы до второго взрыва ЧАЭС здесь была такая же тишина и пустынность.

«Ничего, все еще впереди», думал Курт. «Скоро рассветет и все будет в новом свете, - попросту все будет на много лучше видно, а сейчас в этом сумраке ничего не разберешь,… Может в этом причина всего? Может, когда солнце озарит все вокруг я увижу эту деревню такой, какой видел в последние годы до аварии? Зря, зря я сюда пришел именно сейчас, надо было днем, когда солнце зальет своим лучами все вокруг и яркая зелень заполыхает в утреннем свете, - как это было много раз, еще на моей памяти. Я помню ее в разной, - и полную жизни, с аккуратными ухоженными садами и деревьями, многолюдной, по дороге в город и обратно часто проезжали автомобили, а одно время даже автобусы. Но со временем дома пустели, сады и огороды зарастали бурьяном и молодыми деревцами, фонари перестали зажигаться вечером, алкоголики обрывали провода, а дети перестали рождаться - жили здесь в основном одни старики, - те кто по помоложе уезжали в поисках лучшей жизни. И так происходило не только с этой, но и со всеми окрестными городами и селами. А когда я был здесь последний раз, то все заросло, а людей я совсем не видел, хоть и пробыл здесь три дня».

Почти все пространство перед воротами заросло высокой сочной травой, и желтая пыльца осаживалась на влажном от свежести пыльнике. Краска на воротах от времени местами облупилась и голый метал, заржавел, - до полного рассвета оставалось совсем не много, и теперь он различал на много больше чем раньше, а потому решил по быстрее скрыться в доме.

Петли металлической калитки порядком заржавели и сталкер крепче сжал влажную ручку и всем телом ударил в метал. В утреней тишине лязг метала, раздался оглушительным взрывом, Курта даже просило в жар от неожиданного страха, - это было так не привычной, что он на время замер на месте.

Различить что происходит во дворе не представлялось возможным, до такой степени все заросло, плюс свою роль сыграла еще и темнота.

Он взял на перевес автомат и одной рукой перевел детектор в режим повышенного сканирования, - не хватало еще вляпаться во что ни будь в десяти метрах от цели и мечты, которой он жил на протяжении пяти лет.

Курт быстро прошел сквозь бурьян, обошел дом и остановился у крыльца в виде цементной арки на толстых металлических трубах. Даже на бетонном крыльце местами покрытие полопалось и сквозь разломы пробивалась трава.

На деревянной двери выкрашенной коричневой краской висел внушительный ржавый замок. Но это было не проблема, на сколько помнил Курт, ключи до сих пор должны лежать на своем месте. Он подошел к сараю и запустил руку под шифер. После нескольких попыток он отыскал связку ржавых ключей. Это несколько омрачило его радость и он уже не так уверено вставил ключ в замок. К его удивлению ключ вошел легко и так же легко и без проблем провернулся. Но вот чтобы вытащить дужку из замка у него ушло несколько минут. На конец замок поддался, Курт толкнул скрипящую дверь, вошел во внутрь и поспешно закрыл ее за собой. В коридоре было темно, совсем темно, и не представлялось возможным что либо рассмотреть. Пахло в доме пылью, побелкой и старым цементом. Сталкер на ощупь нашел ручку следующей двери, потянул на себя, и ориентируясь по памяти нащупал стол, рядом стул, сел на него

И плотнее накинул на голову капюшон пыльника, стараясь не смотреть по сторонам, хоть и ни чего не было видно. Он ждал рассвета, ждал когда солнце озарит все вокруг и можно будет как следует рассмотреть во что превратился за пять лет отсутствия двор и дом. И Курт был рад что пришел сюда за темно, был рад что ничего толком не разобрал, - он оставлял все «приветствия» на потом, так будет лучше и правильнее. Это будет как шок, - когда рассветет, только тогда он рассмотрит дом и пройдется по комнатам, и лишь потом выйдет на ружу…

«Как прекрасно то, что все будет именно так, как было в мою последнюю побывку здесь, я уверен, все будет именно так, - могу поспорить, тогда деревня не сильно отличалась от любой другой находящейся в Зоне отчуждения…» Хоть и в этом не было надобности, Курт закрыл глаза и стал вспоминать все самое лучшее и яркое связанное с этим домом. Но не все подряд, а только последние годы перед. Вторым Чернобыльским Взрывом. Мелькнула шальная мысль, и рука сама опустилась в подсумок за Артефактом Всевластия, как мысленно окрестил Курт красную сферу.

«Нет, нельзя - слишком рано, иначе не будет той полноты ощущений.

Прошло минут десять, и сталкеру захотелось выкурить сигарету, и он усилием воли подавил зависимость. Но тут в голову пришла мысль, - «А почему, собственно говоря, нет»? - и он достал очередную сигарету из пачки подаренной покойным Шкетом. Чтобы вспышка бензиновой зажигалки не ослепила привыкшие к темноте глаза, сталкер зажмурился и подкурил сигарету. Затем о чем-то раздумывал и нерешительно полез во внутренний карман пыльника, вытащил что-то завернутое в полиэтилен, обернулся и бросил освобожденную от упаковки глянцевую бумагу с размытой надписью сделанной на обороте во внутренности старого серванта.

Голод давал о себе знать, - а своем схроне он не досчитался консервов, зажигалки, пары батареек и сублимированной еды, - но все же тот кто обнаружил схрон Курта был, как это не парадоксально порядочным человеком, - если бы это был типичный бандит или другой отморозок, то парой батареек и мелкими гаджетами дело не обошлось, - взял бы все. А по пропавшим вещам понятно, что схрон нашел тот кому на тот монет очень нужна была еда, батарейки к детектору и зажигалка. Но, тем не менее, сталкеровский кодекс чести вещал: чужое имущество - неприкосновенно. Но так считали не все, и за пять лет сталкерства Курт понял, самая страшная тварь в Зоне, - это человек, сам Курт знал такие случаи предательства и людской подлости, что порой на мутантов смотрел с большим позитивом чем на этих уродов, которых он ненавидел все свою сознательную жизнь.

Время шло, и на столе постепенно вырисовывалась тонкая полоска света, и Курт понял что окна плотно чем-то занавешены или забиты. Тогда он на ощупь дотронулся рукой к окну и ощутил мягкую и шершавую поверхность.

Несколько минут он обдумывал новое решение, сомневался в его правильности, но все же решился, так же на ощупь закрыл дверь следующую комнату и щелкнул выключателем. Щелкнул чисто рефлекторно, (казалось бы, за пять лет должен был утратить все эти былые привычки) но слабая лампочка загудела, спираль озарилась неровным светом, зашипела от попавшей внутрь влаги и зажглась.

Курта будто ударило током горьких воспоминаний, - все тоже, тот же стол, те же стулья, сервант, каменная печка выложенная кафельной плиткой с незатейливым узором букета цветов в вазе, и как довершение всего - портрет Ленина над дверью. Портрет был выполнен во втором официальном изображении вождя, - не доброго дедушки Ленина окруженного ребятней, а сурового, целеустремленного беспринципного политика. Тут лампочка ярко мигнув на прощание перегревшейся спиралью с тихим хлопком перегорела и комнтата снова погрузилась во мрак.

«Господи, все осталось именно так… Не таким как во времена нормальной жизни, а таким каким я видел все в последние побывки…» Курт как завороженный медленно ходил по небольшой комнате не в силах остановится и присесть, - каждый сантиметр комнаты будил в голове воспоминания, ассоциации, он даже не подозревал что у него настолько хорошая память. Точнее он знал что хорошая, но что на столько… Тут лампочка ярко мигнув на прощание перегревшейся спиралью с тихим хлопком перегорела и комнтата снова погрузилась во мрак, и Курт еще несколько секунд смотрел на ее постепенно тускневшую фольфрамовую нить.

Сталкер с трудом прогнал наваждение и стал делать то, ради чего решился раньше времени включить свет. Вернее то что свет включится он не ожидал и не рассчитывал, но уже не так бурно удивлялся выходкам Зоны, как ни как пять лет сталкерства за спиной…

Курт вновь сел за стол и достал из подсумка артефакты, вернее попросту их вывалил на стол.

«Алмазные шары» почти что скатились на пол, но взятые под контроль невидимой силой как к магниту покатились обратно к красной сфере. Артефакты собравшись в единую конструкцию воспарили над столом и Курт опять испытал на себе их воздействия.

Когда он открыл глаза, то с такой же зачарованностью, как и на поле, только не столь бурно в полной мере ощутилмир вокруг себя. Неведомые ранее процессы, образы, видения, да что там, целый новый мир стал заволакивать сознание маня в свои неизведанны дали, но Курт усилием воли взял под контроль разум и сам еще не зная как стал пытаться оживить зрительные образы прошлого.

«Каким образом тогда в поле я смог увидеть смерть танкиста? Кажется, тогда я увидел рядом место с повышенный психоэмоциональным покрытием, значит, так нужно сделать и сейчас». Придя к такому простому решению, Курт оглядел комнату, но ничего похожего с незримой аурой человека на обнаружил. Тогда он попытался вызвать ее, отфильтровать от тысяч других чувств, процессов и видений, и ему это удалось. Словно по заказу, комната наполнилась белесым туманом прошлого, и в несколько минут перед сталкером пронеслись почти двадцать лет. Все предметы стали размытыми, и Курт увидел как они преобразуются, испаряются оставляя на своих местах туман, который постепенно рассеивался, и сталкер видел картины прошлого, - когда то дорогих ему людей, эпизоды из своего детства, и самого себя. С окон исчезла плотна ветошь и он увидел за окном двор, каким он был в прошлом, - аккуратное, залитое асфальтом пространство, без единого намека на буйную растительность. И комната стала совсем иной. Не пыльное обвитое паутиной помещение, а светлая, залитая солнцем прихожая, чистая и свежая. Вокруг неподвижно сидящего сталкера появлялись и вновь исчезали видения и фантомы людей, когда-то живших в этом доме. Они проносились с большей скоростью, и совершенно бесшумно, не давая ни малейшего шанса рассмотреть их как следует, но Курт и так помнил каждого из них досконально. Как на заказ, он видел лишь те эпизоды и периоды, которые действительно хотел, и какие доставляли ему удовольствие и запомнились на всю жизнь. Пару раз проскальзывали начисто забытые, и он вновь отводил для них в памяти места, на равнее с остальными.

Чем дольше продолжались видения прошлого, тем сильнее изменялся внешний облик комнаты. Исчезали некоторые предметы, мебель меняла места, обои, словно кадры диафильма, сменяли друг друга, а люди изменялись и исчезали вовсе, и так до тех пор, пока все не замерло совсем. Вернее течение времени продолжалось, и текло на много быстрее обычного, но ничего не происходило, если не считать убийственного груза времени. Комната тускнела, солнечный свет уже не так сильно проникал в окно, - мешала высокая, в рост человека трава, мрачная зима приходила на смену душному лету, свет которого почти не проникал в дом.