ИСТОРИЯ РОССИИ с древнейших времен до 1618 г.Учебник для ВУЗов. В двух книгах. Книга вторая.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Муравьева Л.Л. Летописание Северо-Восточной Руси. XIII — XIV вв. М., 1983.

Муравьева Л.Л. Об «избытке» известий Никоновской летописи (конец XIII - начало XV в.) // Древности славян и Руси. М., 1988.

Насонов А.Н. О тверском летописном материале в рукописях XVII в. // Археографический ежегодник за 1957 г. М., 1958.

Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959.

Плигузов А.И., Хорошкевич А.Л. Русская церковь и антиордынская борьба в XIII — XV вв. (по материалам краткого собрания ханских ярлыков русским митрополитам) // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990.

Пресняков А.Е. Образование великорусского государства. Пг., 1918.

Приселков М.Д. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг., 1916.

Седова P.A. Святитель Петр митрополит Московский в литературе и искусстве Древней Руси. М., 1993.

Смирнов П.П. Образование Русского централизованного государства в XIV— XV вв. // Вопросы истории. 1946. № 2 — 3.

Соколов П. П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до начала XV в. Киев, 1913.

Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. М., 1960.

Тихомиров М.Н. Древняя Русь. М., 1975.

Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV-XVbb. М., 1960.

ГЛАВА XI. Русь на путях к Куликову полю

§1. РУСЬ, ОРДА И ЛИТВА В XIV СТОЛЕТИИ

Содержание основных процессов и тенденций развития во всем XIV столетии проявляется в двух рядом стоящих событиях: победа Москвы на Куликовом поле в 1380 г. и сожжение Москвы и истребление ее населения Тохтамышем в 1382 г. Объяснить причины того и другого события — значит понять и стимулы к консолидации русских земель, и препятствия, встававшие на этом пути, в результате которых освобождение от татаро-монгольского ига затянулось еще на целое столетие.

Две тенденции в развитии русских княжеств — центростремительная (объединительная) и центробежная — обозначились уже в период с конца XIII столетия до 40-х гг. XIV в. В этом же контексте необходимо осмысливать и отношение на Руси к самому факту монголо-татарского владычества. Народ, измученный сверхтяжелой эксплуатацией, стремился к освобождению. Поэтому антиордынские выступления, несмотря на стихийный характер большинства из них, организовывались в основном «Землей», ее органами самоуправления. В княжеской среде ситуация была более сложной — сознание необходимости совместного противостояния Орде умерялось и пониманием неравенства сил (о соотношении каковых «Земля» почти во все времена ничего не знала), и преобладанием местнических интересов, вызванных самой природой феодальной раздробленности, и эксплуатацией местнических интересов в корыстных целях. Церковь освобождалась от даней и других повинностей за важную для Орды обязанность: в храмах должна была провозглашаться здравница в честь ордынских «царей». Но параллельно в ранг святых возводились князья-мученики, погибшие в Орде. И идеи героического мученичества широко пропагандировались летописями и иными сочинениями, включавшими житийный материал. Такова была атмосфера в землях Северо-Восточной и Юго-Западной Руси, которые тем не менее в XIV столетии стали все более удаляться друг от друга. Особняком держалась Северо-Западная Русь - Новгород и Псков, где княжеская власть была ненаследственной и где в собственных интересах пытались использовать противостояние Руси и Литвы.

В XIV в. все большее значение во внутри- и внешнеполитических делах Руси начинает приобретать Великое княжество Литовское, которое в то время было, скорее, литовско-русским государством, ибо русский элемент играл важную роль во внутренней жизни этого княжества. Традиционными были связи, в том числе семейные, между литовскими и русскими князьями, официальным языком княжества был русский язык, литовские князья, переходя из язычества в христианство, принимали православие, и в церковном отношении само Литовское княжество находилось в сфере влияния митрополита Киевского. Великий князь литовский Гедимин, умерший в 1341 г., оставил семь сыновей. Кроме Нариманта, получившего вотчины в новгородских пригородах, наибольшую роль в истории сыграли Ольгерд (ум. 1377 г.) и Кейстут (ум. 1382 г.). Никоновская летопись, сообщая о кончине Гедимина, дает характеристику его преемнику Ольгерду: «Сей же Олгерд премуд бе зело, и многими языки глаголаше, и превзыде властию и саном паче всех, и воздержание имяше велие, от всех плищей суетных отвращашеся, потехы и играниа и прочих таковых не внимаше, но прилежаше о дръжаве своей всегда день и нощь, и пианьства отвращашеся, и вина, и меда, и пива и всякого питиа пианьственаго не пиаше; отнюдь бо ненавидяше пианства, и велико воздержание имяше во всем:и от всего велик разум и смысл приобрете, и крепку думу стяжа, и таковым коварством многы страны и земли повоева, и грады и княжения поймал за себя, и удръже власть велию, и умножися княжение его паче всех, ниже отец его, ниже дед его таков бысть». Оценка Ольгерда дана явно после его смерти в 1377 г., но, по всей вероятности, кем-то близко знавшим князя и его действительную генеалогию (в позднейших трех генеалогиях Гедимину подбирают сказочных родителей, а действительная остается неизвестной). Автора этой похвалы, видимо, следует искать в окружении митрополита Киприана, поставленного на митрополию еще при живом митрополите Алексии в конце 70-х гг. XIV в.

Политика Ольгерда существенно отличалась от направленности действий его отца. Если Гедимин был больше «русским», нежели «литовским» князем, то Ольгерд был более «литовским», а претензии его на владение всеми русскими землями предполагали определенные привилегии для собственно литовской знати. Орда постоянно использовала противоречия в границах литовскорусского государства, в частности требуя дань лишь с традиционно русских территорий, ставя их, таким образом, как бы на нижнюю ступень в составе Великого княжества Литовского. Ко времени вокняжения Ольгерда в Литве уже прочно утвердилось православие, поскольку государство расширялось за счет давно принявших православие русских земель. Сам Ольгерд до конца дней оставался язычником, но его сыновья, активно участвовавшие в политической жизни и Литвы, и Руси, в большинстве были православными христианами. В XIV в. Литва подчинит русские земли до Днепра и поведет наступление на Смоленск и княжества по верховьям Оки («верховские княжества»), а также на земли Пскова и Новгорода.

Если Литва и Северо-Восточная Русь в XIV столетии постепенно укреплялись, то Орду, наоборот, раздирали противоречия. Усобица в Орде разразилась сразу после кончины Узбека в 1341 г. На некоторое время к власти приходит хтДжанибек (ум. 1357 г.), для чего сначала он убил своего младшего брата Хидырбека, а затем и старшего брата Тинбека. Естественно, что даже в самом ближайшем окружении Джанибек имел немало недоброжелателей. Насколько противоестественными были отношения в семействе Джанибека свидетельствует тот факт, что и сам он был убит сыном Бердибеком, который перекрыл рекорд отца, убив еще и двенадцать своих братьев. В условиях, когда нельзя доверять никому из ближних, приходится искать поддержки среди «дальних», да и сил для совершения карательных походов не доставало: разные улусы, ранее признававшие власть Золотой Орды, выходили из повиновения. Именно потому, что правители Орды были заняты междоусобицей и соответственно искали союзников, а на дальние походы сил уже не хватало, в этот период происходит некоторое ослабление ордынского гнета на Гуси. По замечанию А.Ю. Якубовского, «восточные источники и русские летописи несколько идеализируют Джанибек-хана». В самом деле, в некоторых русских летописях хана называют «добрым», поскольку при нем ослабел даннический пресс над Русью. Впрочем, «доброта» ордынских ханов была относительной. В числе же действительно заинтересованных в смягчении отношений с Русью и Русской Церковью, видимо, была жена Джанибека Тайдула, страдавшая болезнями, от которых испытывала облегчение лишь врачеванием будущего митрополита Алексия.

Непростые переплетения взаимоотношений Руси, Орды и Литвы еще более осложнялись политикой Константинополя, который продолжал утверждать на Русь митрополитов, а русская митрополия продолжала оставаться частью константинопольского патриархата. У угасающей Византийской империи это была последняя возможность напомнить о своем былом величии и извлечь политическую и материальную выгоду, создавая своеобразные «конкурсы» кандидатов на митрополичью кафедру. В самой Византии, большая часть территории которой уже была завоевана турками-сельджуками, шла борьба разных ориентации в трактовке христианства с политическим подтекстом: ориентироваться ли на Запад или на Восток. Ориентация на Запад означала перспективу заключения унии православной церкви с римско-католической. Ориентация на Восток предполагала, наоборот, главной задачей борьбу с католическим Западом, что выразил в своей идеологии и практике «политический исихазм».

§2. СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ РУСЬ В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ СЕМЕНА ИВАНОВИЧА ГОРДОГО

Сын Ивана Калиты, московский князь Семён Иванович (1317—1353) со своими юными братьями был принят в Орде еще Узбеком, который пожаловал старшему ярлык на великое княжение. Согласно «Истории Российской» В.Н. Татищева, сыновьям Ивана Калиты был устроен теплый прием: «Прият я с честию и любовию и не долго держав, поучи я, како житии в тишине и послушными быти велению его, обесча и, яко никоих наветов на них не приимет и никому княжения великого не вдаст, но по них чадом их да будет, и дав им ярлык с клятвою на детей своих не отъимати княжения, и вскоре отпусти я с честию и любовию».

После утверждения в Орде Семена Ивановича «великим князем Владимирским» в 1340 г. был созван съезд в Москве, на котором князья (по именам названы Константин Суздальский, Константин Ростовский и Василий Ярославский) признали ярлык московского князя. У Татищева приводится речь московского князя, напоминающего о временах Ярослава, Владимира Мономаха и Мстислава Владимировича, когда единство князей служило основой безопасности и благосостояния всей Русской земли. Семен Иванович предложил якобы решать спорные вопросы на суде «пред князи», а против тех, кто наводит на Русскую землю татар или «ищет там суда», быть всем «заедин». Непосредственных же нарушителей московский князь видел в новгородцах, которых и призывал наказать.

По Татищеву, князья слушали московского князя с пониманием. Но весь изложенный сюжет и содержание речи вряд ли могли появиться ранее конца XV — XVI столетия, когда реально обосновывалась необходимость самодержавия. В 1340 г. за такое выступление сразу можно было бы лишиться головы: кто-нибудь из участников съезда немедленно донес бы суровому хану Узбеку. Да и особым авторитетом сын Ивана Калиты у князей пока не пользовался. Князья старались попасть в Орду, минуя московского князя, и возвращались в сопровождении татарских отрядов, которые грабили города и веси, не встречая должного противодействия со стороны своих правителей и владетелей. Это вызвало реакцию социальных низов — «черных людей» в ряде городов и княжений. В том же 1340 г. жители Брянска, собравшись на вече, убили своего князя Глеба Святославича. В чем провинился князь, летописи не сообщают. Но в городе в это время находился сам митрополит Феогност, и даже он оказался бессилен сдержать гнев горожан.

Одним из главных вопросов съезда князей в Москве был порядок сбора дани, за которым всегда внимательно следил хан Узбек. В 1340 г. в центре московско-новгородских распрей оказался город Торжок. Московские сборщики направились за данью в Торжок (Новый Торг), где, по летописным сведениям, «силу творили». Новоторжцы обратились за помощью к новгородцам, и новгородские посадники направили к Торжку бояр «со многими людьми», которые захватили наместников князя Семена Ивановича, а в Москву из Новгорода был направлен посланник, который прямо выразил непочтение новому князю. Вызывающее поведение новгородских бояр, в свою очередь, напугало и возмутило новоторжскую «чернь». Организовавшись, «чернь» освободила наместников великого князя Семена, а новгородские бояре бежали в Новгород, разграбив «имение» новоторжцев.

Собравшиеся на съезд князья вместе с митрополитом двинулись к Торжку, навстречу вышла и новгородская рать. До столкновения, однако, дело не дошло. В ряде летописей приводится обычная новгородская формула: «Докончаша мир по старым грамотам извечным на вьсей воли новогородской». Но здесь же приводятся и «уточняющие» данные: «И даша великому князю Семену Ивановичу взять черный бор на всей земле Новогородской, а на новотръжцев возложиша тысячу рублев». В Новгородской Первой и некоторых других летописях сообщается о направлении князем в Новгород наместников, у Татищева в этой связи названы также Торжок и Копорье. Но в целом об отношениях Москвы и Новгорода в летописях содержится весьма противоречивая информация. Отчасти это связано с борьбой против наследников Ивана Калиты суздальско-нижегородского князя Константина Васильевича, а также с постоянным смешиванием в летописях двух Новгородов: Великого и Нижнего.

Таким образом, в начале правления Семена Ивановича перед ним встали две проблемы в собственно русских землях — отношения с Новгородом и борьба с суздальско-нижегородским князем Константином Васильевичем.

Ряд оригинальных известий в этой связи дают летописи белорусско-литовские (ПСРЛ, т.35). В Супрасльской и Академической летописях под 1341г. сразу после сообщения о походе Семена Ивановича и других князей на Торжок записано, что «того же лета седе в Новегороде на Городищи на княжении князь Костеньтинь Васильевичь суздальский». «Городище» — это пригород Новгорода Великого, на правом берегу Волхова, известный и позднее как княжеская резиденция. Но в данных летописях сюжет не развернут, и неизвестно, сколько времени провел в Новгородской земле суздальский князь и как складывались его отношения с новгородцами.

После смерти хана Узбека все русские князья в 1342 г. потянулись в Орду за подтверждением ярлыков у хана Джанибека.