— Мне кажется, что противник не очень-то надеется на этот свой пресловутый «Восточный вал». Что-то уж очень много сейчас они о нем трещат. А ведь когда так пугают, это признак того, что сами очень напуганы. Знаете: «Пес, чего лаешь?» — «Волков пугаю». — «А чего хвост поджал?» — «Волков боюсь…» Ведь тут, на Днепре, решается успех нашего наступления…
…Рассвет застает нас в пути. Весь корреспондентский корпус взбудоражен. Никто не спит. Все на ногах. Несемся к Днепру, туда, где в него впадает река Новый Орлик и где, как нам сказали, на том, на правом, — ведь это подумать только! — на правом берегу захвачен уже настоящий устойчивый плацдарм.
Дорога бежит по полям, на которых то там, то тут, будто струпья язв, сереет пепел сожженных стогов, мимо выгоревших сел, мимо пожелтевших яблонь, на которых висят сморщенные, спекшиеся плоды, мимо валяющихся в кюветах раздутых туш коров и лошадей.
Днепр! Тут, на берегу великой реки, есть о чем подумать нам, советским людям. Ведь вот этим нашим сегодняшним днем и сейчас, и после войны, и, вероятно, много лет спустя будут заниматься историки, ища разгадку того, как Красная Армия за короткие часы, как говорится, с ходу форсировала эту величайшую из водных преград, стоявшую на пути ее победного наступления.
…Командир роты саперов гвардии капитан Николай Максименко приказал обмотать тряпьем весла и, двигаясь бесшумно, подвести челны к берегу. Они приняли первую группу автоматчиков.
— С богом, — сказал проводник — старый рыбак Степан Тимофеевич Невенчанный, сидевший на носу первого челна, и перекрестился на темный восток.
— Вперед! — скомандовал майор Плешаков.
Челны оторвались от берега, исчезли в белом тумане, тянувшемся над водной гладью. На перекатах плескалась щука, плавали кулики, волна шелестела у берега, да где-то далеко гремела канонада.
Внизу у кустов зашуршал песок. Хрипловатый, взволнованный голос доложил:
— Подчалили благополучно, выгрузились на косе, окапываются.
Так, в темноте, в молчании флотилия рыбачьих челнов совершила несколько рейсов и на этих утлых суденышках перебросила через основное русло стрелковый батальон на остров Глино-Бородаевский. Подоспевшие понтонеры надули свои лодки и переправили вслед четыре легкие пушки. Переправившись, люди маскировались за кустарником, окапывались. И все бесшумно, без огонька папироски, без громкого слова. Когда бойцы окопались на острове, майор дал две команды: «Огонь!» — артиллеристам и пулеметчикам, а пехоте: «За мной, в атаку!»
Так закончил свой репортаж в «Правду» Борис Полевой.
В составе 7-й гвардейской армии воевала и 15-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Е. И. Василенко. Прежде чем заслужить высокое звание гвардейцев, воинам этого соединения довелось пройти большой ратный путь, пережить горечь отступления, тяжесть утрат боевых товарищей. 24 сентября после стремительного наступления от Северского Донца 15-я гвардейская, овладев на восточном берегу селом Ленино, приступила к подготовке форсирования Днепра. На нескольких лодках, захваченных у противника еще в боях на реке Ворскле, ночью были переправлены на западный берег разведывательные отряды. Среди этих смельчаков была и группа 47-го гвардейского стрелкового полка во главе с младшим лейтенантом Тюмеревым. Вторая группа разведчиков под командованием капитана Дядченко, переправившись на правый берег, проникла в село Бородаевку, разгромила штаб саперного батальона и захватила ценные документы.
Объединившись, эти группы переправились на остров, уничтожили боевое охранение гитлеровцев, забросав их гранатами и расстреляв из автоматов. Были захвачены небольшой пароход, буксирный катер и несколько пулеметов. Боевую задачу разведчики выполнили блестяще, несмотря на сильный огонь, ураганный ветер и разбушевавшуюся реку. Одна из лодок опрокинулась от разрыва снаряда, смельчаки достигли берега вплавь.
Однако все эти действия были лишь прелюдией. Основной бой за переправу разгорелся в ночь с 26 на 27 сентября. Под сплошным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем три гвардейских батальона достигли противоположного берега одновременно и пошли в атаку. Бойцы батальона 44-го стрелкового полка овладели юго-восточной окраиной Бородаевки, а гвардейцы 50-го стрелкового полка, прорвав оборону противника, завязали бой за высоту 147,4. Одновременно с первым эшелоном на западный берег переправился личный состав всех полков, во втором эшелоне — 45-миллиметровые пушки, 82- и 120-миллиметровые минометы. В это же время переправилась группа штаба дивизии во главе с комдивом генерал-майором Василенко, его заместителем по строевой части полковником Усиковым и начальником политотдела полковником Страховым.
Тяжелые бои развернулись за высоту 147,4, которая господствовала над местностью. Для того чтобы полностью подавить минометно-артиллерийский огонь засевших на ней гитлеровцев, потребовалось бы не менее десяти артиллерийских дивизионов. Генерал Василенко решил это сделать путем искусного маневра, блокировать высоту, лишив противника возможности отхода и помощи извне. Это должны были сделать 44-й и 47-й гвардейский полки, а гвардейцам 50-го было приказано прикрыть их с юга и юго-запада, овладев хутором Погребной.
После артиллерийской подготовки полки ринулись в атаку, забросав фашистов гранатами, стреляя на ходу из автоматов и пулеметов. Орудия били прямой наводкой. Отличился в бою стрелковый батальон гвардии капитана Савченко, который захватил 105-миллиметровую батарею гитлеровцев, бронемашину, радиостанцию, два автомобиля, несколько станковых пулеметов и много пехотного оружия.
В послевоенные годы, выйдя в отставку и поселившись в Краснодаре, генерал-лейтенант Е. И. Василенко прислал в газету «Днепр вечерний» свои воспоминания. Вот что он писал о боях на Бородаевском плацдарме:
«Ликвидировав опорный пункт гитлеровцев на высоте, дивизия выполнила приказ по расширению плацдарма. Возникла теперь другая задача: удержать его в своих руках до полного сосредоточения на нем войск армии. Но с 1 октября противник бросил на нас авиацию, начался кромешный ад. На головы защитников плацдарма беспрерывно сыпались бомбы, траншей атаковали штурмовые самолеты. Готовили немцы для контрнаступления и наземные войска, сведения эти подтвердил захваченный в плен гитлеровский фельдфебель. Он показал, что здесь сосредоточены танковая дивизия СС «Великая Германия», 161-я и 365-я пехотные дивизии.
3 октября с восходом солнца на обороняемый плацдарм пошла волнами вражеская авиация, «обрабатывая» наши боевые порядки. Затем включилась артиллерия. Под прикрытием ее массированного огня, при поддержке танков пошла в атаку пехота силами до двух дивизий. Противник сосредоточил удар на трех направлениях: село Тарасовка, которое оборонял 50-й стрелковый полк, в стык — 44-га и 47-го стрелковых полков и высота 147,4, граничившая с селом Бородаевка. Обстановка усугублялась еще и тем, что 50-й полк оборонялся на широком фронте и сосед слева был удален от него на расстояние до четырех километров. Бой завязался ожесточенный. Встретив упорное сопротивление гвардейцев 50-го полка и понеся большие потери, противник вынужден был прекратить атаки на Тарасовку и перебросил танки и часть пехоты к стыку 44-го и 47-го полков. Атака разворачивалась за атакой. На наши боевые порядки двигались танки с десантом на броне, самоходные орудия, бронетранспортеры. И хотя гвардейцы не раз бросались в контратаку, гитлеровцам удалось вклиниться в нашу оборону и овладеть западной окраиной Бородаевки.
Восемь тяжелых танков атаковали орудийный расчет гвардии сержанта Горбаня, погибли трое артиллеристов. Под огнем наводчик орудия сержант Корзунов с первого выстрела подбил одно стальное чудовище, через несколько минут поджег второй «тигр» и сам раненый упал тут же у орудия. Теперь около пушки остался один Горбань. Действуя умело и находчиво, он точно наводил орудие и с первых двух выстрелов поджег еще один танк, остальные повернули обратно. А сержант, обнаружив на холме орудие фашистов, вступил с ним в единоборство и несколькими выстрелами вывел его из строя.
Отважно сражалась третья батарея 20-го отдельного истребительно-артиллерийского дивизиона под командованием гвардии капитана Цыганенко. Орудийный расчет в составе командира старшего сержанта Кочкарева, наводчика Толкачева, заряжающего Гинматулина уничтожил два танка гитлеровцев. Расчет продолжал сражаться до последнего снаряда и этим последним подбил третий «тигр». Когда же к замолчавшему орудию начали приближаться гитлеровцы, артиллеристы открыли огонь из личного оружия, израсходовав патроны, бросились врукопашную. Старший сержант Кочкарев, наводчик Толкачев, заряжающий Гинматулин в этом бою пали смертью храбрых, навеки обессмертив свои имена.
В самый критический момент боя гвардейцы поднялись из окопов и ринулись в контратаку. С каждой минутой редели их ряды. Пали смертью храбрых начальник политотдела дивизии полковник Страхов и мой заместитель полковник Усиков, отдали свои жизни на плацдарме многие офицеры и солдаты. Но ни один воин не оставил своего боевого поста в этом жестоком сражении. Противник мог прорваться лишь там, где не осталось в живых ни одного солдата. Фашистам удалось овладеть центральной частью Бородаевки, где в здании сельской школы находилось много раненых. Тогда медицинские сестры Галина Прокофьева, именем которой сейчас названа школа, Зинаида Смирнова и Зинаида Садовникова призвали всех раненых, способных передвигаться, занять оборону.
Бой продолжался уже около пяти часов, погибло большинство офицерского состава всех полков, противнику удалось расчленить наши боевые порядки, овладеть высотой 147,4 и приблизиться к Днепру. Его танки, развернувшись фронтом и ведя огонь, двигались к острову, на который вброд через протоку отступили штаб дивизии, штаб 44-го полка, эвакуировались раненые. И вот в эти страшные минуты, когда, казалось, враг будет торжествовать победу, в небе появилась наша штурмовая авиация. «Илы» летели волна за волной на бреющем полете и наносили бомбовые удары, в это же время через Днепр переправились наши танки 1-го механизированного корпуса и командующий артиллерией дивизии полковник Дубов. Общими усилиями положение было восстановлено, однако западная часть Бородаевки и высота 147,4 были еще в руках фашистов. В течение 6–7 октября, после пополнения, дивизия вновь перешла в наступление и опрокинула врага. Плацдарм был не только восстановлен, но и расширен. Затем в течение десяти дней 15-я гвардейская готовилась к решительному наступлению».
С 10 октября бои на плацдарме стали стихать. Противник был измотан, ударная сила его танковых дивизий ослабла. Еще 7 октября командование фронтом, теперь он назывался 2-м Украинским, представило в Ставку Верховного Главнокомандования план проведения наступательной операции на Криворожском и Кировоградском направлении с плацдарма, завоеванного 37-й и 7-й гвардейской армиями. Наступление ударной группировки фронта должно было развиваться в направлении Верховцево, Пятихаток, Кривого Рога, чтобы после их овладения продолжать наступление на Апостолово и Кировоград. Для выполнения намеченных задач командование фронта сосредоточило на плацдарме между Дериевкой и Верхнеднепровском 5-ю, 7-ю, 37-ю и 57-ю армии, усиленные артиллерией, танками и авиацией. Наибольшая роль в операции отводилась 5-й гвардейской и 37-й армиям, которые должны были прорвать оборону противника, уничтожить его группировку в районе населенных пунктов Незаможник, Катериновка, Лиховка и тем самым обеспечить ввод в прорыв 5-й гвардейской танковой армии с рубежа Катериновка — Лиховка, чтобы развить успех в направлении Пятихаток.
10 октября командующий фронтом генерал-полковник И. С. Конев решил сосредоточить на плацдарме 5-ю гвардейскую армию, которой командовал генерал-лейтенант A. С. Жадов; за ней на правый берег по наведенным переправам переправилась 5-я гвардейская танковая армия под командованием генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова.
В 10 часов утра 15 октября свершилось то, чего с нетерпением ожидали на плацдарме все, ради чего с ожесточением дрались более полумесяца — войска перешли в наступление. После часовой артподготовки вперед ринулись полки 5-й гвардейской и 37-й армий. Сразу же разгорелись ожесточенные бои. В первый день наступления 37-я армия имела незначительный успех, 57-й стрелковый корпус прорвал передний край обороны, овладел опорным пунктом Незаможник, 82-й стрелковый корпус правым флангом вышел к роще на северной окраине Анновки, а левым (10-я воздушно-десантная дивизия) продолжал удерживать западные скаты высоты с пятью курганами.
С утра 16 октября в прорыв вошла 5-я гвардейская танковая армия. В полосе 57-го стрелкового корпуса действовал 7-й механизированный корпус. Из зарослей у Мишурина Рога наши танки начали выкатываться на крутые скаты высоты 122,2. Десять танков, двадцать, пятьдесят… Незабываемый момент! Как дети, радовались пехотинцы. Одна минута такого счастья стоила десятка дней ожесточенной и кровопролитной борьбы на берегах седого Днепра.
На третий день наступления 82-й стрелковый корпус продвинулся на десять километров. Совместными усилиями 92-я и 89-я стрелковые дивизии Петрушина и Серюгина после четырехчасового упорного боя овладели Лиховкой. На подступах к населенному пункту было подбито и сожжено 16 вражеских танков.
Совершив 100-километровый марш, 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова 13 октября переправилась в полном составе на правый берег.