Грозные версты<br />(Днепропетровщина 1941-1944 гг.): читать начало книги онлайн

Первая атака противника, встреченная организованным огнем 970-го стрелкового полка, захлебнулась. На участке 972-го стрелкового полка вскоре показались фашистские танки. Один из них подорвался на наших минах. Несколько танков было подбито огнем артиллерии и бутылками с горючей смесью «КС». Хотя атака была отбита, наше положение очень осложнилось. Дело в том, что на участке 972-го полка в районе окопов были скошены посевы и трава, лежало много неубранной соломы. Немцы подожгли ее. Образовалась дымовая завеса. Огонь приближался к окопам. Полк понес значительные потери, вынужден был оставить основные позиции и перейти на запасные, менее оборудованные.

День 20 августа закончился тем, что немцы в полосе дивизии прорваться но смогли, но причинили ей много вреда. Было много убитых и раненых. Особенно пострадал 972-й стрелковый полк. За ночь наши части привели себя немного в порядок, зарылись в землю. Были назначены новые командиры вместо выбывших из строя. На наиболее вероятных направлениях движения танков противника саперы установили противотанковые мины и оборудовали новые наблюдательные пункты. К правому флангу 972-го полка был выдвинут артиллерийский дивизион.

Начинался второй день боя. Готовясь к отражению новых атак гитлеровцев, мы упустили главное — взаимодействие с соседями. А справа занимали оборону Днепропетровское артиллерийское училище и 28-я кавалерийская дивизия, которая вела тяжелые бои. В полдень немцы снова начали сильную артиллерийскую подготовку на участке 970-го и 972-го стрелковых полков. Нашей артиллерии было дано указание не обнаруживать своих позиций и вести огонь исключительно по атакующим танкам и пехоте противника.

Вскоре гитлеровцы перешли в атаку. Перед передним краем на наших минах подорвалось несколько фашистских танков. Внезапным огнем артиллерии и всех огневых средств дивизии были подбиты еще 3–4 танка, а главное, от танков была отсечена и прижата к земле вражеская пехота. Такой удар для противника, видимо, оказался неожиданным. Он усилил артиллерийско-минометный огонь и через некоторое время снова и снова пытался атаковать наши боевые порядки, но, не добившись успеха, каждый раз откатывался к исходному положению.

Только к середине дня 22 августа противнику силами до батальона пехоты и 12–15 танков удалось потеснить левый фланг 972-го стрелкового полка и вклиниться в оборону на глубину до одного километра. Складывалось тяжелое положение. Было очевидно, что, если враг добьется здесь успеха, он может выйти нам в тыл и отрезать наши части от города и основной магистрали, которую с таким упорством мы защищали в течение этих дней. Никаких свободных резервов у нас не было. Все полки с большим напряжением еле удерживали свои участки. По тревоге были собраны все штабные подразделения — разведывательная рота дивизии, часть состава батальона связи и зенитного дивизиона (без материальной части). Этим силам, разделенным на две группы и поддерживаемым двумя дивизионами 811-го артиллерийского полка, я поставил задачу контратаковать прорвавшегося противника. Гитлеровцы, не выдержав удара, отошли на свои позиции, оставив на поле боя убитых и четыре подбитых танка.

23 августа немцы не проявляли активности в полосе дивизии. На следующий день в полдень немцы вновь начали атаку. Десятка три танков с десантом пехоты на большой скорости пытались проскочить нашу оборону. Однако, подойдя к противотанковому рву, вынуждены были остановиться. Сильным огнем из пушек и пулеметов, а также автоматов своей пехоты им удалось прижать нашу пехоту к земле. Часть десанта противника устремилась вперед, а другая начала готовить проходы для танков. Создалось весьма опасное положение. У нас был только один способ остановить противника: немедленно выдвинуть пушечный дивизион 811-го артполка на открытые позиции. Дивизион буквально вылетел на гребень и внезапным огнем из 12 орудий подбил сразу 7–8 танков, остальные стали быстро отходить. Как только огонь противника ослаб, наша пехота начала уничтожать бегущую пехоту противника.

Дивизия удержала свои позиции, но потери наших частей в личном составе доходили до 50–60 процентов. Подводя итоги ожесточенных боев за Днепропетровск, штаб Резервной армии в оперативной сводке отмечал: «255-я стрелковая и 28-я кавалерийская дивизии в течение дня 23.8. вели упорные бои с превосходящими силами мотомехпехоты и танков противника на фронте Краснополье — Лоцкаменка».

К полудню 25 августа мы получили приказ нового командарма Р. Я. Малиновского оставить Днепропетровск и перейти на левый берег реки. Наша дивизия выполнила задачу, но теперь мы сами могли оказаться в критическом положении. Враг намеревался отрезать дивизию от переправ. Поэтому командарм требовал быстрых действий.

Всякий отход — нелегкое дело. Но отход и отрыв от противника, с которым подразделения ведут бой, да еще днем, да еще когда враг подбрасывает свежие резервы, — такой отход становится задачей очень сложной, а иногда и невыполнимой.

970-й стрелковый полк нам удалось отвести без особого труда. В его направлении действовала впереди разведрота дивизии, которая задержала гитлеровцев. Прикрываясь жилыми строениями, полк оторвался от немцев довольно быстро и вышел на переправу. Разведрота, отступая перекатами, повзводно, тоже начала отходить и вскоре оказалась на линии моего НП. Немцы почему-то не вводили в бой танки, которых у них было довольно много. Вероятно, осторожничали, не зная наших сил и средств.

А вот 972-му стрелковому полку долго не удавалось передать приказание об отходе. Мы послали двух офицеров. Один был убит, другой получил тяжелое ранение. Командир полка засел где-то под вражеским огнем, и я даже не знал, жив ли он, цел ли его штаб. Послал еще несколько человек, но и они не возвратились. А справа немцы уже обходили наш фланг. Наконец передать приказ вызвалась девушка-фельдшер из разведывательной роты, по фамилии Пелипенко. Она ушла с тремя разведчиками, а возвратилась с одним: остальные погибли. Отважная девушка доложила, что приказ командиру полка передан.

Со своего НП я увидел, что подразделения полка действительно начали отходить, укрываться среди домов. Их поддерживал артдивизион, огонь которого прижал пехоту противника к земле. Выждав еще некоторое время, я приказал артиллеристам тоже покинуть позиции. В общем, теперь все части дивизии двигались к переправе.

Уже на левом берегу я разыскал штаб армии. Он находился в Нижнеднепровске, недалеко от реки.

Вот перед домом остановилась машина. Из нее вышел незнакомый мне генерал. Его хорошо сшитую форму покрывал толстый слой пыли. К генералу один за другим потянулись штабные офицеры.

— Кто это? — спросил я пробегавшего мимо капитана.

— Командарм вернулся с передовой!

Я представился и хотел доложить обстановку, но генерал прервал меня:

— Товарищ Замерцев?! Рад, что вы живы. Где и как переправились? Кто остался на правом берегу?

Я ответил, что в том месте, где я переправлялся, наших войск нет, а немцы уже вышли к реке. Командарм внимательно выслушал меня, развернул карту и сказал:

— Вашей дивизии немедленно занять оборону по восточному берегу Днепра. Вот тут: река Самара, мост и далее до оврага. Ваш девятьсот шестьдесят восьмой полк уже направлен туда штабом. Девятьсот семьдесят второй оставьте пока там, где он сейчас находится, — это очень важное направление. Через три часа дивизия должна быть на месте. Торопитесь, чтобы вас не опередили немцы. Надо любой ценой удержать свой участок, не допустить переправы противника…

Полки дивизии находились на марше. Чтобы занять отведенный нам участок, требовались по крайней мере сутки. Но мы нашли выход из положения. Мобилизовав весь свой транспорт, перебросили на рубеж передовые батальоны полков. Вслед за ними двинулся артиллерийский дивизион. Ему было приказано в случае необходимости вести огонь прямо с открытых позиций, но переправы противника не допустить.

В общем, мы успели опередить гитлеровцев и заняли свой участок раньше, чем немцы попытались форсировать Днепр. Командующий армией одобрительно отозвался тогда о наших действиях…

Первые схватки с врагом в боях под Днепропетровском были серьезным испытанием для бойцов и командиров дивизии. Они узнали, в чем сила и слабость врага. Сделали выводы и для себя. От танков не бегай — не убежишь, в окопе же они не страшны, бей их всеми имеющимися у тебя средствами. Не оставляй своего места без приказа, не бросай друга в беде.

В дальнейшем наша дивизия была отведена на рубеж реки Орель, вела арьергардные бои на Изюмском направлении и отошла за Северский Донец, где гитлеровцы были остановлены осенью 1941 года.

П. Н. Кириллов

полковник в отставке, бывший комиссар 3-го батальона

сводного полка Полтавского тракторного училища

Враг рвался к Днепру.

В августе 1941 года командующий Юго-Западным направлением Маршал Советского Союза С. М. Буденный вызвал начальника Полтавского военного тракторного училища полковника С. П. Садовского и приказал создать из состава училища и частой гарнизона сводный полк. Его необходимо было сформировать и отправить на фронт в течение одного дня.

Командиром полка был назначен полковник И. А. Черенков, комиссаром — старший преподаватель истории партии батальонный комиссар Л. Н. Смирнов, начальником штаба — старший преподаватель тактики подполковник В. А. Каневский. Я получил назначение комиссаром 3-го стрелкового батальона. Всего в полку было 2500 человек, из них 85 процентов — коммунисты и комсомольцы. Народ все боевой, хоть и без опыта.