Каникулы палача: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У меня не было возможности долго размышлять над тем, что произошло, — продолжал собеседник сэра Уимзи. — Мировая война все еще не кончалась, более того, набирала обороты: вскоре я увидел первые трупы убитых, научился забиваться от снарядов в любые щели, познал все прелести окопной жизни. Вы, конечно, понимаете, тогда мне было не до того, что принято называть самоанализом. Следующий довольно странный случай произошел со мной в сентябре под Кодри, во время нашего массированного наступления. Тогда я был ранен, пролежал без сознания в воронке от мины около суток, потом каким-то странным образом очутился за линией фронта, бродил с опасным ранением в плечо. Кто-то сделал мне перевязку, но этот факт из памяти был полностью стерт. Я блуждал довольно долго, не имея ни малейшего представления о том, где я, пока наконец не набрел на медсанбат, откуда меня отправили в госпиталь. Наверное, я долго находился без сознания и потому почти ничего из того, что со мной происходило не помню. Но когда наконец я очнулся, то обнаружил, что лежу на кровати и сестра милосердия ухаживает за мной. Мой сосед по госпитальной койке спал, и я решил заговорить с тем, кто лежал рядом с ним, через койку. Спросил у него, где я нахожусь. И тут мой сосед вдруг проснулся и, увидев меня, заорал: «Это ты, грязная рыжеволосая свинья! Ведь это на самом деле действительно ты?! Что ты с ними сделал?!»

Представьте, как я был поражен: я никогда не встречал этого человека ранее. А он продолжал кричать так громко, что на шум прибежала медсестра. Раненые, кто сидя, кто лежа, наблюдали за происходящим с удивлением и интересом. Уверен, вы никогда ничего подобного не видели. Не сразу, но мне все же удалось понять, в чем обвиняет меня этот человек. Дело обстояло так: какой-то солдат, а по его словам, это был именно я, вместе с ним сидел в укрытии, и мы даже о чем-то разговаривали с ним. Но как только тот, истекая кровью, ослабел, я, представьте, тут же ограбил его: забрал деньги, часы и револьвер и, что самое ужасное, сбежал, оставив парня без всякой помощи. Если бы я действительно совершил такой чудовищный поступок, поверьте, я не стал бы осуждать своего соседа за учиненный в госпитале скандал. Но я был уверен, что он не прав, ошибся, стал отрицать, уверять, что это был не я, а тот, кто удивительным образом был похож на меня. Мои слова его не убедили, он был уверен, что узнал меня, ведь, по его рассказу, мы просидели в укрытии целый день, и он хорошо запомнил мое лицо и особенно рыжие волосы. Мне ничего не оставалось делать, как достать и показать ему свои документы. Поглядев их, он извинился, сказал, что произошла ошибка. Но в его голосе все равно слышались нотки сомнения. Вскоре он умер, у него оказалась газовая гангрена. Все в палате, не сговариваясь, решили, что скандал, который солдат учинил мне, был вызван его болезнью. Хотя, я думаю, все это можно было объяснить иначе: тогда две наши дивизии сражались бок о бок, в том кошмаре и неразберихе парень легко мог меня с кем-нибудь перепутать. Мне хотелось выяснить, был ли у меня двойник в соседней части, но пока я находился в госпитале, война кончилась, было подписано перемирие, и меня отправили домой.

После войны я вернулся к своей прежней работе, и жизнь, казалось, постепенно налаживалась. Когда мне исполнился двадцать один год, я обручился с хорошей скромной девушкой и уже начал думать, что жизнь прекрасна! Но все рухнуло в один день! Неожиданно умерла моя мать, и после ее смерти я стал жить один, снимая небольшую комнату. И вдруг, в один прекрасный день, я получаю письмо от невесты, в нем она сообщала о расторжении помолвки. Мол, в воскресенье она видела меня в Вест-Энде с какой-то женщиной, и этого она мне простить не может. Между нами все было кончено.

В то воскресенье, о котором писала невеста, казалось, все было против меня. Я был вынужден отменить свидание с ней и лишь по той простой причине, что свалился в гриппе. Как ужасно было лежать одному без должной заботы и ухода! Не дай бог умереть в одиночестве, никто этого может даже и не заметить. Представляете, лежу в плохо меблированной комнате, ни одной живой души рядом, а меня лихорадит, мне ужасно плохо. И тут еще моя невеста заявляет, будто видела меня с кем-то, и решительным образом отказывается выслушать мои объяснения. Все кончилось тем, что она вернула мне кольцо.

Но остался вопрос, который продолжал меня мучить. Он не давал мне покоя ни днем, ни ночью: как я мог находиться в Вест-Энде, сам не зная об этом? У меня была такая высокая температура, что я просто проваливался куда-то… И разве мог я быть уверен, что помню все, что происходило со мной? Но вот что удивительно: некоторые из моих бредовых видений память сохранила. В них я часами где-то гулял, с кем-то действительно неторопливо прогуливался. Наверное, находясь в бреду, думал, что бродил как лунатик. Понимая, что никаких доказательств у меня нет, и я ничего не могу сделать, чтобы разубедить свою невесту, я очень тяжело переживал ее потерю. Наверное, все же стоило попытаться ее вернуть, но знаете, в тот момент, как ни странно это прозвучит, я боялся самого себя, я просто не понимал, что же со мной происходит.

Вы, наверное, подумали, что эти глупости не стоило воспринимать так серьезно: меня по ошибке все время принимали за другого, который был похож на меня и носил такую же фамилию. Но я мучился все тем же вопросом: а вдруг это и в самом деле был я — только в другом измерении?

Вдобавок ко всему меня терзали во сне ужасные кошмары. В них повторялось что-то, что, видно, напугало меня, когда я был еще ребенком. Моя мать очень любила время от времени ходить в синематограф, хотя была женщиной очень строгих правил. Но те фильмы были добрыми и наивными, в основном мелодрамы, хотя были и другие… Так вот, когда мне было лет семь или восемь, мать взяла меня с собой. Я до сих пор помню название этого фильма — «Студент из Праги». Герой, студент университета, продал свою душу дьяволу. И вот однажды его отражение вышло из зеркала, зажило своей, независимой от того парня жизнью и начало совершать ужасные преступления. Но все вокруг, конечно, были уверены, что преступник — тот самый студент. Правда, я не особенно помню все детали, ведь прошло столько лет, но если память меня не подводит, дело обстояло именно так. И я очень хорошо помню тот ужас, охватывавший меня, когда отражение выходило из зеркала. Я так плакал и кричал от страха, что матери ничего не оставалось делать, как в конце концов увести меня из зала. После этого прошли не только месяцы, но и годы, но я продолжал испытывать этот ужас — правда, теперь уже во сне. Мне снилось, будто я вижу себя в большом прямоугольном зеркале, напоминавшем то, которое было в фильме. Через некоторое время мое отражение начинает улыбаться мне. Я иду к зеркалу, вытянув левую руку; мое отражение приближается ко мне, протягивая мне навстречу, естественно, правую руку. И в тот момент, когда наши руки должны соприкоснуться, оно — и это самое ужасное — поворачивается и уходит вглубь зеркала, оборачиваясь и бросая на меня взгляд. Внезапно я осознаю, что это и есть настоящий человек, а я — не что иное, как его отражение. Бросаюсь за ним сквозь зеркало, все вокруг меня резко темнеет, расплывается, и я просыпаюсь в холодном поту, испытывая не передаваемое словами чувство ужаса.

— Все это действительно неприятно, — произнес сэр Уимзи. — Должен заметить, что эта легенда о двойнике — достаточно старая и многим известная — неоднократно и меня повергала в ужас. Когда я был ребенком, меня пугала одна дурная привычка моей няни. Если мы выходили на прогулку и ее спрашивали, не встречался ли нам кто-нибудь по дороге, она имела обыкновение отвечать, что мы не видели никого лучше нас. И я почему-то ощущал надвигающийся ужас и, ковыляя за ней на своих маленьких ножках, со страхом думал: стоит только завернуть за ближайший угол, как мы увидим точно такую же, как мы, пару, которая в любую минуту готова наброситься на нас. Поверьте, я бы скорее умер, чем рассказал об этом кому-нибудь.

Собеседник лорда Уимзи задумчиво покачал головой, помолчал и продолжал свой рассказ:

— Так вот, мои ночные кошмары вернулись вновь. Первое время я видел их с определенной периодичностью, а затем — каждую ночь. Стоило мне закрыть глаза, как тут же появлялось большое зеркало, и кто-то внутри его с усмешкой смотрел на меня. Затем отражение начинало приближаться ко мне с вытянутой вперед рукой, и мне казалось, что оно вот-вот схватит меня и втащит в зеркало. Иногда я просыпался от ужаса, а иногда мой сон продолжался, и я подолгу блуждал по удивительно странному миру: меня окружали сумерки, легкий туман, очертания предметов слегка изогнуты — все, как на чьей-то картине, которую я видел, только не помню где. Настоящее безумие — вот что это было такое. Вы не представляете, сколько ночей я провел, сидя на постели и боясь заснуть. Не зная, как и чем могу еще себе помочь, я пробовал запирать дверь спальни и прятать ключ. Позже в одной из книг я прочитал, что лунатики способны непостижимым образом запоминать те места, где они что-то прятали, находясь в состоянии бодрствования. Но все мои попытки оказывались бесполезными.

— Хорошо, но почему вы продолжали жить один?

— У меня была женщина, — сказал он после непродолжительной паузы, — поистине удивительная. Я перестал видеть дурные сны и целых три года радовался и наслаждался жизнью. Я любил ее, безумно любил. Но она умерла.

Он поспешно допил оставшееся виски и сморгнул слезу.

— Инфлюэнца. Затем пневмония. Казалось, жизнь моя снова была разбита. Она была такой милой… После ее смерти я вновь остался один и очень страдал от этого. И как бы я этого ни хотел, но кошмары вернулись. Ужасно. Во сне я постоянно что-то совершал. Но и сны эти стали казаться такими безобидными по сравнению с тем, что стало происходить со мной в дальнейшем.

Так вот, однажды все произошло днем…

Я шел по Холборн, было как раз время ленча. Я продолжал работать в «Крихтонз», руководя отделом упаковки, и, надо сказать, довольно неплохо справлялся со своими обязанностями. День был пасмурный и промозглый, моросил мелкий дождь. Мне нужно было постричься. Чтобы попасть в парикмахерскую, расположенную в южной части, надо было пройти через галерею. В конце была дверь с зеркалом, на котором большими золотыми буквами написано имя парикмахера. Да вы наверняка знаете это место.

Галерея была хорошо освещена, поэтому я мог все достаточно хорошо видеть. Подойдя к дверям, я увидел в зеркале свое отражение. Оно шло мне навстречу. И вдруг совершенно неожиданно внутри меня вырос страх, похожий на тот, который постоянно преследовал меня во сне. Я внушал себе: мол, ничего не произошло, не стоит волноваться, и взялся рукой за дверную ручку — левой рукой, потому что ручка находилась с этой стороны, а я, как вы уже знаете, если не думаю об этом, могу быть левшой.

Отражение в зеркале, конечно, повторило все мои действия, но только правой рукой, — и в этом, конечно же, не было ничего удивительного — я видел себя в непромокаемом пальто и старой шляпе, — но мое лицо — о боже! Оно ухмылялось, глядя на меня. Дальше все произошло, как во сне: неожиданно человек в зеркале повернулся и начал удаляться, оглядываясь на меня через плечо…

Я все еще продолжал держаться за дверную ручку, когда дверь вдруг открылась. Чувствуя, что задыхаюсь, я упал — и потерял сознание.

Что происходило со мной дальше, я не помнил. А когда очнулся, то уже находился дома, в своей кровати, рядом был доктор. Он сказал, что я потерял сознание на улице, но, к счастью, в кармане моего пальто оказалось несколько писем, адресованных мне, это и позволило узнать, где я живу, и доставить меня домой.

Я рассказал доктору все. Он счел, что я пребываю в состоянии сильного нервного расстройства, посоветовал мне сменить работу и больше времени проводить на свежем воздухе.

Что же касается моих работодателей, то я им очень признателен: они не уволили меня и, на мой взгляд, повели себя благородно, предложив мне инспектировать филиалы. Ездишь из города в город, проверяешь условия хранения афиш и плакатов, смотришь, не повреждены ли они, и сообщаешь, если что не так. Для поездок мне даже предоставили «моргай». В общем, сейчас я занят этим…

В настоящий момент я чувствую себя гораздо лучше, хотя сновидения по-прежнему посещают меня. Буквально несколько ночей назад мне приснился один, самый страшный из всех когда-либо снившихся мне. Будто бы я преследую дьявола — другую часть себя — и вот наконец настигаю его. Я уже ощутил свои пальцы на его горле, — но внезапно понял, что убиваю вовсе не дьявола, а самого себя.

Этот кошмар приснился мне в Лондоне. Знаете, — признался он, — именно в Лондоне я всегда чувствую себя не в своей тарелке. Сейчас я здесь…

Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему меня так заинтересовала эта книга. Четвертое измерение… я никогда о нем ничего не слышал, но этот Уэллс, похоже, все о нем знает. Вы производите впечатление человека образованного. Не ошибусь, если предположу, что вы учились в колледже или даже в Оксфорде… Было бы интересно узнать, что вы думаете обо всем этом?

— Я уверен, что вы и сами все понимаете, — ответил сэр Уимзи, — похоже, ваш доктор был абсолютно прав. Нервы — и ничего более.

— Но мне, оказавшемуся в столь ужасном положении, от этого становится не легче, ведь этот диагноз не объясняет ничего из того, что со мной произошло. Знаете, я не верю в дьявола и во всякие подобные вещи, возможно, не я один страдаю от таких видений. Мне хотелось бы знать только одно: неужели ничего нельзя сделать? Поверьте, это так меня угнетает… Никогда не знаешь, что может с тобой случиться в следующий раз…

— На вашем месте я все же не стал бы так беспокоиться, — сказан сэр Уимзи. — Я бы продолжал проводить больше времени на свежем воздухе. Может быть, вам стоит жениться? Думаю, вы почувствовали бы себя спокойнее, зная, что вы не один. Ведь эти навязчивые сны могут повториться…

— Да-да, вы правы. Я тоже думал об этом. Но… не читали ли вы в газете на днях о том ужасном случае? Представляете, мужчина, находясь в состоянии сна, задушил свою жену? А теперь представьте, что на его месте мог оказаться я — не дай бог испытать такой ужас, что может быть хуже?

Покачав головой, он погрузился в размышления, пристально глядя на огонь. Лорд Уимзи, не смея прерывать его размышлений, встал и направился в бар. Войдя, он увидел, что хозяин отеля, официант и барменша, склонившись над вечерней газетой так близко, что их головы почти соприкасались, что-то оживленно обсуждали. Услышав приближающиеся шаги сэра Уимзи, они немедленно прервали свое занятие и посмотрели на него с явным интересом…