Я снова помчалась к стойлам, мысленно прикидывая, не позабыла ли чего. При моем приближении Кики возбужденно фыркнула, и я открыла ей свое сознание.
«Дурной запах», — предупредила она.
Я стремительно обернулась: за спиной как из-под земли вырос Гоэль. Острие меча замерло, нацеленное мне в живот.
— Куда-то собралась?
— Что ты здесь делаешь?
— Одна пташка напела, что ты сбежала из клетки. Нетрудно было тебя выследить.
Должно быть, Гоэля предупредили стражи, поставленные у нашей с Тьюлой палаты. Вот только этого мне сейчас не хватало! Поглощенная мыслями о предстоящей дороге, я утратила бдительность и думать забыла обо всем прочем.
— Ладно, Гоэль. Давай быстро с этим покончим.
Отступив на шаг, я потянулась за посохом, но Гоэль скользнул вперед. Острие меча проткнуло мне рубашку и кольнуло тело, когда я уже коснулась гладкой древесины своего верного оружия.
— Не двигаться! — рявкнул мой враг.
Я не столько испугалась, сколько разозлилась. Некогда мне с ним валандаться!
— Боишься честной схватки? А! — Я невольно вскрикнула: острие вонзилось глубже.
— Брось деревяшку наземь. Никаких резких движений, — велел Гоэль, нажимая на рукоять меча.
Я медленно вынула посох из чехла и опустила на землю; краем глаза я видела, что Кики зубами открывает засов на дверце стойла.
Дверца с треском распахнулась, Гоэль невольно оглянулся. Кики развернулась к нему крупом.
«Не слишком сильно», — предупредила я, отскакивая прочь.
«Дурной человек!» Она от всей душа лягнула моего врага.
Гоэль отлетел и хряснулся о деревянную ограду пастбища, затем рухнул наземь и остался лежать неподвижно. Чуть выждав, я приблизилась и пощупала пульс. Жив. Я толком, не знала, радоваться, или нет. Отстанет он от меня в конце концов или так и будет преследовать, пока однажды один из нас не убьет другого?
«Бежим», — поторопила Кики.
Я принялась ее седлать. «Ты всегда умела открывать стойло?»
«Да. И ограду пастбища».
«Почему же ты не сбежишь?»
«Сладкое сено. Вкусная вода. И мятные леденцы».
Это меня насмешило. Забрав из запасов Кейхила горсть леденцов, я ссыпала их себе в вещевой мешок, затем приторочила к седлу мешки с сеном и бурдюки с водой для Кики. «Не тяжело?»
Она глянула с явной насмешкой. «Нет. Отправляемся. Запах Топаза уходит».
Я вскочила в седло. Мы покинули Цитадель и двинулись по улицам Крепости. Кики с большой осторожностью шагала среди людской толчеи. Недалеко от рынка я заметила Фиска, маленького нищего, который тащил огромный тюк, сопровождая важную даму. Он улыбнулся и попытался приветственно махнуть рукой. Чисто вымытые черные волосы блестели на солнце, а черные круги под глазами исчезли. Фиск уже не был нищим: он нашел работу.
Миновав огромные ворота под мраморными арками, Кики перешла на галоп и поскакала по главной дороге, ведущей через равнину от Крепости к лесу.
В полях по правую руку собирали урожай. Слева до самого горизонта тянулись невозделанные земли. Высокая трава уже не была зеленой и сизоватой; с приходом холодного времени года равнину разукрасили красные, желтые и оранжевые пятна, словно кто-то небрежно прошелся по полотну огромной кистью.
Равнина казалась пустынной, и я не заметила никакой живности — ни птичек, ни мелких зверьков. Когда Кики свернула с дороги, я увидела оставшийся в высокой траве след прошедших здесь лошадей.
Трава была Кики по брюхо. Моя лошадка чуть замедлила бег, и я коснулась ее сознания. Мы были на верном пути, и она чуяла знакомые запахи: «Шелк. Топаз. Русалка».