В поселении было всего лишь несколько лестниц, и каждая называлась по имени семьи, которая жила рядом. Данное мне Листом время истекало, когда я пришла в комнату с лестницей Пальм. Едва я поставила ногу на ее верхнюю планку, как невдалеке раздался голос Орешки. Я уже попрощалась с родителями и Баволом Какао, но сестренку найти не удалось. И вот теперь она кричала:
— Элена, подожди!
Орешка молнией метнулась сквозь дверной проем, сжимая в руке какие-то яркие тряпки.
— Я это сшила... — она задыхалась, от стремительного бега, — для тебя.
Светло-желтая юбка — весьма скромная, по, понятиям Залтана, — была в мелкий цветочек, а кораллового цвета блузка — однотонная, без рисунка. Я поглядела на юбку с большим сомнением. Орешка засмеялась и развернула свое творение.
— Видишь? Выглядит как юбка, но на самом деле это штаны. В черных брюках ты просто изжаришься, когда пойдете через равнину. — Она приложила обновку мне к талии, оценивая, насколько та хороша в длину. — Годится. Да и в юбке будешь меньше выделяться.
— Ты умница, — улыбнулась я.
— Тебе нравится?
— Очень.
— Я так и знала, — отозвалась она довольно.
— А ты не сшила бы мне еще? Отправила бы в Крепость с Баволом, а?
— Конечно, сошью.
Скинув вещевой мешок, я порылась в нем, отыскивая деньги.
— Сколько с меня?
Орешка потрясла головой:
— Нисколько. Когда будешь на Иллиэйском рынке, купи разных тканей у Лиственницы. И пусть она отошлет их мне. Понадобится по два метра на каждую пару — на блузку с юбкой... штанами. Я сошью, сколько захочешь.
— Но как насчет платы за труд?
Она снова мотнула головой, отказываясь; рыжие хвостики мелькнули в воздухе.
— Залтана не берут денег с родни. Хотя... — Ее карие глаза блеснули. — Если спросят, кто придумал такой фасон, прямо отвечай, что я.
— Договорились. Спасибо тебе. — Я сложила свою новую одежду и затолкала в мешок.
Орешка обняла меня на прощание, и я скользнула по лестнице вниз, унося с собой ощущение тепла Орешкиного тела. Но это приятное чувство исчезло под холодным взглядом Листа.
Он ожидал меня на земле. Брат облачился по-походному в желтовато-коричневую рубаху, темно-коричневые штаны и ботинки. За спиной у него висел объемистый вещевой мешок, а к широкому поясу был привешен большой тесак.
— Либо поспеваешь за мной, либо остаешься одна, — предупредил Лист, глядя куда-то поверх моей головы. Затем развернулся и быстро двинулся сквозь лес по тропе.
Я не сомневалась, что вскоре мне наскучит смотреть в его широкую спину; впрочем, пока что я с удовольствием шагала, радуясь возможности размять ноги.
Так мы и шли по узкой тропке через заросли, не говоря ни слова. Было, жарко, и душно. Моя рубашка промокла от пота, и я поймала себя на том, что опасливо поглядываю, не притаилась ли где ожерельная змея. А еще Исав помянул древесного леопарда. На досуге обязательно полистаю книгу, которую дал отец, поищу этих страшных хищников.
Кругом пели и посвистывали птицы, порой доносились крики зверей. Мне хотелось знать, как называются эти лесные обитатели, но спрашивать у Листа язык не поворачивался: брат, скорей всего, не ответит.
Один раз он остановился, снял с пояса тесак. Не раздумывая, я схватилась за посох. Фыркнув с явной издевкой, Лист всего-навсего срубил молодой побег.
— Это фига-душитель, — бросил он через плечо.
Я промолчала. Оказывает ли он мне честь, соизволив наконец заговорить? Лист и не ждал ответа.
— Это растение-паразит. Фига-душитель ползет по стволу дерева, стремясь к солнцу. А когда взбирается наверх, разрастается там и в конце концов губит хозяина. — Лист оторвал от дерева цепкие веточки. — Уверен, что тебе отлично известно, как это делается. — Бросив веточки наземь, он пошагал дальше.