Но Стефани как будто заснула. Я ждал, ждал и ждал. Наконец мне надоело торчать под окном и я принялся ходить взад-вперед по лужайке у дома, подметая полами плаща траву и опавшие листья.
— Стеф, ты где? — снова позвал я. Нет ответа.
Я уже начал сердиться. Я в раздражении развернулся и уставился на ее окно.
И тут какое-то громадное волосатое чудище налетело на меня сзади и откусило мне голову.
2
На самом деле, конечно, оно не откусило мне голову.
Но оно очень старалось.
Оно рычало и норовило вцепиться мне в горло зубами.
Я обернулся, готовясь к самому худшему. Это был зверь, похожий на огромную черную кошку с густой лоснящейся шерстью, которая топорщилась во все стороны. Какая-то мерзкая желтая слизь сочилась у него из носа и из ушей. Его оскаленные острые зубы светились в темноте.
Зверь опять зарычал и угрожающе поднял переднюю лапу.
— Конфет… немедленно дай мне конфет!
— Стефани? — ошалело выдавил я.
Это действительно была Стефани. Или нет?
В ответ зверюга полоснула меня когтями по животу. И тут я увидел часы на ее волосатой лапе. Я узнал часы Стефани. Дурацкие часы с Микки-Маусом, которые она не снимала, даже когда спала.
— Ничего себе, Стефани. Ты ужасно выглядишь. Я хочу сказать, в самом деле ужасно… — Я не успел договорить. Стефани схватила меня за руку и утащила в кусты живой изгороди.
Я не устоял на ногах и плюхнулся на землю, больно ударившись коленками.
— Ты что, с дуба рухнула? — возмутился я. — Что ты еще придумала?
Мимо изгороди как раз проходила компания ребят в костюмах. Так, малышня. Третьеклашки. Стефани с жутким рыком выскочила из кустов на дорогу.
— Рррррррррр.
Детишки перепугались ужасно. Они развернулись, как по команде, и бросились наутек. Кое-кто даже уронил хэллоуинский пакет, в который уже успел насобирать конфет и плюшек. Стефани направилась прямо к пакету.
— Уууууууууу.
— Слушай, а ты их по-настоящему напугала, — заметил я, глядя вслед улепетывающей малышне. — Это было круто.
Стефани рассмеялась. Она всегда так по-дурацки смеялась, что я тоже начинал хохотать. Ее смех был похож на кудахтанье истеричной курицы, которая боится щекотки и которую кто-то как раз и щекочет.
— Это гораздо прикольней, чем ходить собирать конфеты.
Поэтому мы не пошли собирать конфеты. В тот вечер мы только и делали, что пугали народ.
Сладостей нам не досталось. Но зато мы замечательно повеселились.
— Вот бы так каждый вечер, — сказал я уже по дороге домой. — Жаль, не получится.
— А почему не получится? — возразила Стефани. — Очень даже получится. Чтобы пугать народ, вовсе не обязательно дожидаться следующего Хэллоуина. Врубаешься, что я имею в виду?
Я врубался.