— Не поспеваете чинить? — в интонациях генерала слышалось желание чуть-чуть поддразнить.
— Запчасти кончились. Не присядете ли, сударь? Вы пьете чай?
— Конечно. Возможно ли не пить чай на Сивенне и при этом соблюдать правила хорошего тона?
Старый патриций с неспешным поклоном, точно во времена аристократических приемов прошлого века, бесшумно удалился.
Риоз глянул вслед уходящей фигуре хозяина дома, и его заученные манеры показались ему смешными. Его образование было чисто военным; жизненный опыт — тоже. Выражаясь штампами, он не раз смотрел в лицо смерти, но смерти всегда очень знакомой и осязаемой. Так что не было ничего удивительного в том, что обожаемый всеми лев Двадцатого Флота в неожиданно затхлой атмосфере старинной комнаты почувствовал себя неуютно.
Генерал сообразил, что небольшие ящички из черного ивроида, которыми были уставлены полки — это книги. Названия их были ему незнакомы. Он догадался, что большое устройство в конце комнаты предназначено для перевода отобранных книг в изображение и звук. Он никогда не видел таких устройств в работе; но он слышал о них.
Как-то ему рассказали, что давным-давно, в те золотые века, когда Империя обнимала собой всю Галактику, такие устройства — и такие ряды книг — имелись в девяти домах из десяти.
Но теперь надо было следить за границами; книги оставались для стариков. А добрая половина всех рассказов о былых временах являлась мифом. И даже больше, чем половина.
Появился чай, и Риоз уселся. Дуцем Барр приподнял свою чашку.
— В вашу честь.
— Благодарю вас. В вашу.
Дуцем Барр неторопливо промолвил:
— Говорят, вы молоды. Вам тридцать пять?
— Почти. Тридцать четыре.
— В таком случае, — сказал Барр с мягким нажимом, — обязан с самого начала проинформировать вас, что я, к сожалению, не располагаю любовными чарами, напитками и зельями.
Равным же образом я никак не могу повлиять на склонности той молодой дамы, которая, быть может, привлекает вас.
— В этом отношении я не нуждаюсь в искусственной помощи, сударь, — к самодовольству, явственно прозвучавшему в голосе генерала, примешалось изумление. — Вы получаете много просьб о подобных вещицах?
— Достаточно. К несчастью, несведущая публика часто путает ученые занятия с магией, а любовные дела, видимо, требуют немалого волшебства.
— Это естественно. Но я отличаюсь от других. Я связываю ученые занятия только лишь с возможностью получать ответы на сложные вопросы.
Сивеннец серьезно заметил:
— Вы можете ошибаться — так же, как прочие!
— Так это или не так, сейчас выяснится.
Молодой генерал поставил чашку в мерцающий футляр и наполнил ее снова, с легким всплеском бросив в чай предложенную ему ароматическую капсулу.
— Скажите мне, патриций, кто такие волшебники? Настоящие волшебники.
Барр, казалось, был немного удивлен давно не употреблявшимся по отношению к нему титулом. Он сказал:
— Волшебников не существует.
— Но люди говорят о них. Сивенна кишит рассказами о них. Вокруг них слагаются легенды.
Есть какая-то странная связь между всем этим и группами ваших соотечественников, грезящих о древних временах и о том, что они именуют свободой и автономией. В конце концов это может представить угрозу государству.
Старик покачал головой.
— Зачем спрашивать меня? Или вы предчувствуете восстание со мной во главе?