Он усмехнулся и почувствовал струйку слюны, спускающуюся изо рта. Она держала шприц и щелкнула по нему пальцем.
"Ты не должен быть таким большим активным мальчиком. Предполагаю, я должна была тебе дать немного больше для начала". Доза жидкости выстрелила из иглы небольшим фонтанчиком.
"Мне трудно, уколоть тебя, когда ты все еще способен двигаться. "
Она села рядом с ним на кровать и наклонилась к груди, нацелив иглу на его подмышку.
"Не двигайся или будет больно. "
Он не понимал, что происходит, и попробовал снова освободить запястья, но веревка не поддалась. Она ощущала его панику и прижалась к нему сильнее, пытаясь придавить его своим весом. Внезапно, он вспомнил, что его ноги свободны, и он с трудом поднял колено вверх к ее спине, в то время как она глубоко ввела иглу в его подмышку.
Он взвыл от боли, а она, спрыгнув с него, ударила с силой кулаком в челюсть, успокаивая.
"Замолкни, идиот! " Она кипела от гнева.
"Это – твоя собственная дерьмовая ошибка, что тебе больно". Она посмотрела на свою руку, сжимая и разжимая кулак, исследуя последствия столкновения с челюстью. Нахмурившись, она поспешила в ванную с пустым шприцем в руке.
Кровь сердито толкалась в его челюсть, и он понял, что она сломала ее. Он сглотнул теплую кровь и закрыл глаза, разрываясь от боли. Жгучая жидкость из шприца вливалась в его кровь, пригибая его к низу, фактически парализуя. Попытки передвинуть конечности не удались и, ударившись в панику, он учащенно задышал. Он просмотрел, когда она возвратилась к кровати. Она выглядела очень обиженной, потирая свою воспаленную руку.
"Ты готов вести себя хорошо теперь? "
Он попробовал снова, в последний раз, пока еще мог произносить слова.
"Возьми мой бумажник. " Он подумал о фотографиях своей красивой жены и двух сыновей и начал бесконтрольно плакать.
Что он сделал им? Почему?
"Возьми мои деньги, и оставь меня. Пожалуйста". Он смотрел на незнакомку смазанным слезами взглядом.
"Я сказала тебе, что не хочу твоих денег".
Он глотнул воздуха между всхлипываниями и попробовал отчаянно, что-нибудь придумать.
"Что ты хочешь? "
Она наклонилась к нему ближе и дернула за руку, освобождая ее.
"Твоей крови," прошептала она в его ухо голосом столь же холодным, как лед.
"Привлекательное семейство ". Детектив Стюарт осторожно перебросил через дорогу кожаный бумажник, затянутой в латекс рукой.
Более молодой и стройный детектив Эрнандес встал на колени рядом с смердящим трупом. "Да, я знаю. Какая жалость. " Он всегда принимал убийства близко к сердцу, независимо от того, кого вовлекал случай. Это всегда была потерянная жизнь.
"У нас остались какие-нибудь маски? " спросил Эрнандес, прикрывая рот рукой. "Я думаю, что могу потерять мое печенье".
Стюарт издал скрипучий астматический смех.
"Снова? Ради Христа, ты собираешься рыгать каждый раз, когда мы производим осмотр? "
Он был единственным, кто собрал большинство улик, с или рядом с незащищенным от солнца трупом. Его партнер просто не мог обращаться ни с чем испеченным высокой температурой. Они были здесь уже час, и это было ближайшее приближение Эрнандеса к телу. Джеф Эрнандес нахмурился, посмотрев на жирного детектива.
"Не каждый раз. Только, последние три оставили созревать на солнце, а запах прожаренной плоти не так вызывает аппетит у меня, как у тебя". Он подошел к Стюарту, расположившемуся у их криминалистического фургона, и игриво погладил его живот.
"Черт тебя возьми, Эрнандес". Стюарт отпрянул назад.
"Слушай детка, если ты не можешь выдержать высокую температуру, тогда выйди с кухни. " Джеф поднялся в фургон, в поисках маски. Стюарт продолжал, говорить громче, чтобы он мог слышать.
"Работая над убийствами в Серебряной Долине, ты увидишь много тел, поджаренных на солнце". Он работал над убийствами в Долине в течение десяти лет, и помнил, как трудно было ему привыкнуть к духоте и жаре, а также тому, что она делала с телами. По крайней мере, один раз за лето, ему было жаль, что он не вернулся в Джерси.