Но все равно было грустно. Хороших людей вокруг много, но все они заняты своими делами, а мы теперь, к тому же, еще и выпали из общего потока жизни, поэтому шанс встретиться с хорошим человеком стал совсем мизерным. Довольствоваться только своей компанией? Это здорово, но до определенного предела, после которого даже самая лучшая компания, состоящая из самых лучших друзей, будет подвержена распаду. Нужен скачок на новый уровень отношений, иначе развалиться круг общения, разваливается так быстро, что ты можешь и сам не заметить. И один из путей спасения - новые люди. Они становятся тем связующим звеном, скрепляющим раствором, который не дает расползтись старой кладке. Для нас таким человеком стал дядя Ваня.
Нашей компании было еще далеко до развала, но тем и лучше: мы избежали даже миража такой возможности. Мы перескочили критический барьер с разгона, не заметив его. Это должно было вызвать какой-то стресс - все-таки все наши приключения выглядят абсолютной фантастикой, если о них рассказывать тихим зимним вечером, - но именно присутствие дяди Вани не дало этому случиться. Он стал нашим талисманом, это хорошо понималось сейчас, после всего, а тогда, по ходу дела, он, мягко говоря, вызывал недоумение. А Паша так вообще - раздражал.
И теперь он уходил. Не он один, но Калев и Ярвевана не вызывали таких чувств, как он. Все-таки мы их знали совсем недолго. Собственно, и дядю Ваню мы знали всего ничего, но вот он уходит и в душе появилась брешь, заполнить которую будет невозможно, забыть о которой мы не сможем, и только вечный спутник разлуки - время, - будет потихоньку заглаживать рваные края раны.
Мне стало совсем грустно, просто до слез. То ли я жалел самого себя, то ли нереализованные с помощью дяди Вани возможности, но вдруг захотелось завыть. И это желание стало таким отчетливым, что я уже совсем собрался вытянуть губы в трубочку и выдать что-нибудь насквозь тоскливое в адрес небес. Но не успел. Дядя Ваня резко отложил свою каннель и нагнулся ко мне:
- Прекрати истерику! Люди же смотрят.
- Это кто на меня смотрит?
- Вон. - Он ткнул пальцем на противоположную сторону дороги. Давешние дедки из Финляндии озабоченно пялились в нашу сторону.
- Не видят они ничего.
- Не видят. - Согласился дядя Ваня. - Но чувствуют. И вой твой обязательно услышали бы. Не хочешь же ты, чтобы гостиница лишилась клиентов?
- Никуда эти клиенты не денутся. Наоборот, еще больше понаедут. Такая реклама: воющая пустошь! Звучит?
- Звучит. Но все равно не надо.
- Ладно, не буду.
Дядя Ваня с минуту помолчал, а потом снова наклонился ко мне:
- По секрету тебе скажу: с нашим уходом у вас все не просто начнется, а начнется очень бурно.
Я непонимающе посмотрел на него.
- Этот, как его... Полководец, в общем, вернется и даст вам жару. У вас столько дел будет, что обо всех переживаниях забудете напрочь, не до телячьих нежностей станет.
Я тоже помолчал.
- Ну, ладно, давай тогда прощаться. - Я встал.
- Нет, не будем прощаться. - И рассмеялся, глядя на мое растерянное лицо. - Нам еще встречаться и встречаться. А что ты хочешь? Мы там и так долго живем по сравнению с вами, а вы теперь тоже невольные долгожители. А за то время, что вам теперь уготовано, что только не случиться. И с нами встретитесь тоже.
Дядя Ваня снова взял в руки каннель и начал что-то наигрывать, какую-то кашу из разрозненных нот, пристукиваний и прискребываний ногтем по струнам. Наверно, музыка с далекой родины. Ярвевана, только что отошедший в очередной раз от Жоры, подошел и встал вплотную к дяде Ване справа, Калев пристроился слева. Ярвевана обнял друзей за плечи, они сдвинули головы вплотную и Ярвевана начал что-то стремительно шептать. В какой-то момент музыка умолкла и остался только этот шепот, стремительный и неразборчивый, как шелест снежинок по стеклу. Потом они одновременно сделали шаг в сторону и встали точно в тень от меча. И пропали.
Мы молча подошли к мечу и встали вокруг него. Говорить не хотелось, да и сказать было нечего. Я протянул руку и погладил меч. Действительно, такой только Калеву и таскать, хотя даже для него он великоват.
Вадим присел возле тени и повел рукой. Когда рука достигла тени, вошла в нее, она начала исчезать, как будто ее накрыло невидимым покрывалом. Вадим вздернул брови, но руки не отдернул. Он пошарил где-то там рукой, нащупал и потянул на себя. Рука появилась ничем не хуже прежней, но в кисти был зажат привет из другого мира: ослепительно черный цветок.
- Ой, это же ромашка! - Удивилась Ленка. - Только черная.
Я взял ромашку у нее из руки, осмотрел и даже понюхал. Ромашка, как ромашка, но радикально черного цвета. Я оглянулся на Ленку, но она только пожала плечами.
Вадим взял ромашку у меня из пальцев и принялся обрывать лепестки один за одним, что-то бормоча себе под нос. Мы внимательно следили за его действиями. Вот он оборвал половину, вот осталось два, один...
- Ну, что получилось? - Спросил Степа, когда Вадька оборвал последний лепесток.
Вадим пожал плечами:
- Да так, ерунда всякая.
- А все-таки? - Степан проявил настойчивость.
- Да... - Вадим замялся. - Я на встречу гадал. С ними. - И Вадим кивнул в сторону меча.