А ты пребудешь вечно: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уэксфорд открыл дверь и позвал:

— Иди сюда, Иисус или как там тебя, ты нужен своему хозяину. Уложил бы ты его лучше спать.

Слуга вошел робко, с улыбкой. Он обнял Френсхема за плечи и прошептал ему что-то. Френсхем поднял голову и сказал Уэксфорду нормальным ясным голосом:

— Венок из листьев винограда… Потом он закрыл глаза и впал в забытье.

Глава 17

Вышедший в пятницу «Кингмаркхемский курьер» опубликовал на развороте первой полосы призыв к ненайденным троим мужчинам из поисковой партии откликнуться. Куда как полезно, подумал Уэксфорд, прочитав это. Неужели Мартину, когда он попросил Гарри Уайлда о такой публикации, ему пришло в голову, что на призыв подобного рода откликнутся только простаки? А куда, интересно, смотрел Берден в это время, Берден, который обязан держать все под контролем в отсутствие Уэксфорда и который, однако, был, похоже, удивлен этому газетному воззванию не меньше его самого?

Вернувшись из Лондона, Уэксфорд позвонил Вердену домой. Ему необходимо было обсудить с кем-то свою встречу с Френсхемом, и к тому же он считал, что, возможно, в результате у Вердена снова проснется интерес к делам. Но Грейс Вудвилл сказала, что ее зятя нет дома и она не знает, где он находится.

— Я думаю, что он может просто сидеть где-нибудь в своей машине и предаваться размышлениям о Джин… и обо всем остальном.

— Он обязан оставлять номер телефона, по которому его можно отыскать.

— В Черитонском лесу нет телефона, — ответила Грейс.

В субботу днем двое мужчин пришли в полицейский участок Кингсмаркхема, чтобы сообщить, что читали «Курьер» и думают, что они — те самые двое мужчин из ненайденных троих. Это были братья Томас и Уильям Тетфорд, которые жили на захолустной улице Бери-Лейн, на самой окраине Стоуэртона, недалеко от Спарта-Гроув. Новость об исчезновении Джона Лоуренса они узнали от жены Уильяма, которая убирала в доме миссис Дин и которая пришла домой в пять тридцать. У братьев Тетфорд работа была сменная, и в этот день они уже службу закончили. Подумав, что уже идут поиски, — в надежде немного развеять скуку, предположил Уэксфорд, — они сели в машину Уильяма и поехали на Фонтейн-роуд.

Ни у одного из этих мужчин не было визгливого голоса или голоса, который Уэксфорд слышал раньше. Они отрицали, что сообщили кому-то новость, и сказали, что обсуждали ее только друг с другом. Уэксфорд подумал, что надо бы, как это положено, побеседовать с миссис Тетфорд. В понедельник будет достаточно времени для этого.

— Как насчет гольфа утром? — спросил доктор Крокер, ворвавшийся в комнату после ухода Тетфордов.

— Не могу. Я еду в Колчестер.

— Зачем? — раздраженно спросил Крокер. — Я хотел немного поговорить с тобой о Майке.

— Думаю, что не стоит. Тебе лучше самому поговорить с ним. Ты — его лекарь.

— Думаю, что он нашел лучшего лекаря, чем я, — лукаво сказал Крокер. — Я видел его машину опять прошлой ночью.

— Можешь не говорить мне. В Черитонском лесу. И он был погружен в размышления.

— И не там, и не так. Машина была припаркована в конце Чилтери-авеню в полночь.

— Ну ты просто вездесущий какой-то, вот кто ты, — проворчал Уэксфорд. — Прямо дух святой.

— Она была припаркована в конце Чилтерн-авеню, рядом с Фонтейн-роуд, в полночь. Ну же, Рэдж. Я знал, что ты дубоват, по, — доктор постучал себя по голове, — не до такой же степени.

— Это невозможно, — резко возразил Уэксфорд. Он запнулся. — То есть… Майк не стал бы… Я не хочу об этом говорить, — сказал он и, окончательно запутавшись, добавил: — Это не так.

— Я знаю, что это было бы каким-то чудом, — сказала Джемма, — но, если… если Джон когда-нибудь найдется и вернется ко мне, я продам этот дом, даже если выручу деньги только за землю, и вернусь в Лондон. Я могу жить в одной комнате, для меня это не важно. Мне тут все ненавистно, мне ненавистно выходить из дому и видеть, как все они на меня смотрят.

— Ты рассуждаешь как ребенок, — возразил Берден. — Зачем говорить о том, чего, как ты знаешь, не может случиться? Я просил тебя выйти за меня замуж.

Она встала, по-прежнему ничего не отвечая, и начала одеваться, но надевала не ту одежду, которую сняла, когда они с Верденом пришли в спальню. Он следил за ней жадными глазами и в то же время озадаченно, как за всем, что она делала. Джемма натянула через голову длинное черное платье, очень элегантное и обтягивающее. Берден не знал, было ли это старое платье, принадлежавшее ее тетушке, или платье последнего Фасона. Разве в наши дни такое можно определить? Она обвязала плечи и талию длинным шарфом, оранжево-сине-зеленым, который был таким тяжелым и так густо украшен вышивкой, что захрустел, когда Джемма взяла его в руки.

— Мы часто наряжались, Джон и я, — сказала она, — наряжались и изображали сказочных персонажей. Из него бы вышел большой актер. — Теперь она украсила всю себя бижутерией, длинные нити бус свисали с ее шеи и обвивались вокруг рук. — Так бывает иногда с гениями, когда один из родителей или оба они были посредственностями. Отец Моцарта был второразрядным музыкантом. — Она раскачивалась в мягком красном свете, простирая руки. Все ее тонкие пальцы были унизаны кольцами. Джемма тряхнула волосами, и они попали в половодье огня. Волосы сверкали на свету, как стекляшки в ее дешевых перстнях.

У Вердена захватило дух. Он был очарован и потрясен. Она танцевала, сняв шарф и держа его над головой. Бусы звенели, как колокольчики. Тут она остановилась, коротко и резко засмеялась, подбежала к нему и опустилась на колени у его ног.

— Я буду танцевать для тебя, тетрарх, — сказала она. — Я жду, пока мои слуги принесут ароматические масла и семь вуалей и снимут мои сандалии.

Будь на его месте Уэксфорд, он узнал бы слова Саломеи. Но для Вердена это было еще одно проявление ее эксцентричности. Взволнованный и смущенный, он проговорил:

— О, Джемма!…