— Это мы движемся или они? — спросила Сэм.
— Ни то, ни другое, дорогая, — ответила
Бодэ. — Все это сосуществует в одно и то же время в одном и том же месте. — И где же Акахлар?
— Но, дорогая, Акахлар — это все они! — Она права, — сказала Чарли, пробираясь в переднюю часть фургона. — Мне стало тошно от всего этого, и я посмотрела назад. Там все по-прежнему. Сэм перевела ее слова, и Бодэ кивнула:
— Разумеется, ведь там и есть все то же самое. Секторы пересекаются со срединами, но не друг с другом. Поэтому все они могут быть здесь, и все они — Акахлар. То, что ты видишь сейчас, доступно только лучшим из навигаторов, таким, как Джахурт. Он «пролистывает» все клинья, пересекающие эту точку, чтобы найти тот, который нам нужен. Это Би-ихуа, название не акхарское. Возможно, мы увидим туземцев, дорогие. Вам это будет в новинку, наверное?
— Нет, — ответила Сэм. — Мы уже. встречались с одним… с одной и не хотели бы снова ее встретить.
— Да, — согласилась Чарли. — Скажи ей, что нам лучше и близко не подходить к ба-ахдонам.
Все кончилось так же внезапно, как началось: очередной пейзаж просто замер перед ними. Это была долина, через которую шла широкая грунтовая дорога, по обеим сторонам вздымались горы со снежными вершинами, на две трети высоты покрытые лесом.
В небе клубились густые серые облака, в которых исчезали самые высокие вершины. На горных склонах кое-где виднелись почти черные, широкие, безобразные шрамы. Некоторые спускались в долину, напоминая внезапно застывшие потоки лавы. От них поднимался дымок и клубы пара.
— Похоже на Иеллоустоун и Гавайи одновременно. Надеюсь, здесь все эти кипящие источники пахнут не так тошнотворно, как там, — сказала Чарли.
Джахурт указал рукой вперед, что-то крикнул, и его помощники снова выстроили караван и направили его следом за навигатором. Сбиться с пути было невозможно, дорога была только одна.
Надежды Чарли не оправдались: в свежем и влажном воздухе время от времени явственно ощущался запах серы, а иногда и характерный аромат тухлых яиц. Даже безропотные нарги недовольно зафыркали;
Они выехали на дорогу, которая, казалось, выходила прямо из тумана, и Чарли обернулась. Позади по-прежнему стелился туман — с трудом можно было разглядеть фургоны, ехавшие следом, — а за туманом была какая-то чернота. Срединная земля пропала из глаз. Через несколько минут пропал и туман.
Стало ощутимо прохладнее.
Чарли все пыталась представить, как могут перекрываться миры.
— Что-то вроде этакого странного цветка, — предположила она. — Срединная земля — это его серединка, а вокруг все лепестки, лепестки, как на той карте, что мы видели в Гильдхолле. Только на карте все показано сверху, так что виден только самый верхний лепесток. Наверное, есть еще сотни, если не тысячи лепестков, которые «прикрепляются» к серединке цветка в одном и том же месте — там, где этот туман, — но они как бы свисают и расходятся друг с другом, так? И каждый лепесток — одно из этих мест.
Сэм объяснила эту аналогию Бодэ, и той понравилось.
— Да, Бодэ уже приходилось слышать что-то такое. По сути дела, примерно так оно и есть. Разве не чудесно, что существует такое разнообразие?
Цветков всего сорок восемь, и у каждого по двенадцать рядов лепестков. Дорогие, только в Акахларе возможно все!
Разговор оборвался, потому что они услышали странные звуки, словно множество певцов тянули каждый одну ноту вразнобой и очень громко.
Они как раз проезжали мимо красивого, но препротивно пахнущего места вблизи дороги, там кипела разноцветная грязь. Сэм смотрела как завороженная.;
Пение исходило оттуда. Грязевые пузыри лопались,. выбрасывая ядовито пахнущий газ с таким звуком, будто тенор или баритон выпевал гамму снизу вверх и сверху вниз: «ах-Ах-АХ-АХХ!» Все это было по-своему забавно, но лучше бы эта грязюка не кипела: не очень-то уверенно она себя чувствовала, проезжая. по этой поющей земле.
Сэм только успела подумать, а не может ли из какого-нибудь грязевого котла выкипеть альт или сопрано, как оказалось, что может. Хаос этих звуков показался ей еще ужаснее.
Чарли не удержалась и сострила.
— Холмы оживают при музыки звуках, — произнесла она нараспев и тихонько фыркнула.
Сэм сердито взглянула на нее. На мгновение у нее даже мелькнула мысль, не превратить ли ей Чарли на всякий случай в Шари.
Углубившись в долину примерно на полмили, они остановились, но большого привала не объявляли. Джахурт явно кого-то поджидал, и этот кто-то не замедлил появиться. Это был довольно франтоватый человек, одетый в хаки, в маленькой шляпе того же цвета с отогнутыми полями, верхом на гнедой лошади. К седлу сзади были приторочены пухлые седельные сумки, а поперек лежала скатка, должно быть, с постелью. Насколько можно было разглядеть на таком расстоянии, незнакомец был помоложе Джахурта. Однако всеобщее внимание привлек не он, а два его спутника.
— Это еще что? — спросила Сэм. Бодэ задумалась.
— Человек, скорее всего лоцман, — ответила она. — А эти двое, наверное, туземцы. Странные малыши, правда?
Сказать «странные» значило не сказать ничего. Два существа, что ехали по бокам лоцмана, едва доходили ему до пояса, этакие человечьи огрызки с коричневой кожей, они сидели в крошечных седлах верхом на ком-то, похожем на огромных мышей. Эти мыши стояли на задних лапах и прыгали, как кенгуру.