— Госпожа хочет, Шари утешать? Бодэ, все еще загипнотизированная кристаллом, не могла отвечать никому, кроме Сэм.
— О Господи! Прости меня, Чарли! — рыдала Сэм. — Я только и делаю, что приношу несчастье другим! Я ни на что не гожусь!
Чарли еще раз взглянула на нее и сдвинула брови.
— Господи Иисусе! Неужели это ты, Сэм? Неужели это и в самом деле ты? — воскликнула она наконец по-английски.
— Да, да, это я, — всхлипывала Сэм, — толстая и безобразная, и… что ты сказала?
— Так это ты! Го-о-осподи! Да я тебя и не узнала! Что ты сделала с собой?
— Но… но ты говоришь по-английски! Ты осталась самой собой! А снадобье — оно же здесь! И бутылочка пуста! Я…
Чарли сладко зевнула:
— Слушай, Сэм, если бы я сразу тебя узнала, я не стала бы прикидываться Шари. Что за шум тут поднялся?
Все еще вздрагивая и всхлипывая, Сэм рассказала ей о кознях Бодэ.
— А черт! Ладно, что ни делается, все к лучшему. Она под гипнозом, да? Ну пусть ее. Забирайся-ка сюда и хватит реветь. Я-то все гадала, появишься ли ты хоть когда-нибудь!
Наконец, кое-как успокоившись, Сэм рассказала Чарли обо всем, в том числе и о проклятии демона. Чарли только кивала, слушая. Господи! До чего же она была прекрасна!
— Сэм, не вини ты во всем себя. Не надо. Черт возьми, ты просто не была готова так быстро повзрослеть. — Она вздохнула. — А я, похоже, была…
— Но это снадобье — как же ты…
— Сэм, я с самого начала не доверяла ей ни вот столечко, но я знала, что иначе нам не достать денег. Я рассчитывала, что она слишком хитрая, чтобы сразу затеять что-нибудь, поэтому и согласилась и оставила тебя в мансарде. Но вот прошли первые недели, и тут приходит эта прелестная девочка, лет четырнадцати, вся в белом, в маске и все такое, приходит и приносит мне бутылочку. Я посмотрела на нее, вернулась сюда, прилегла и перебрала каждый день моей жизни в облике Шари, вспомнила каждого из моих клиентов. Это было нетрудно, тогда их было не так уж много. Все было совсем не так, как ты думаешь. Сначала я собиралась отослать бутылочку обратно. Это было бы знаком забрать меня отсюда, но я почему-то не могла заставить себя сделать это. Тогда я откупорила ее, но не могла заставить себя выпить. Тогда я просто поставила ее перед собой и стала думать.
— Почему ты просто не ушла отсюда?
Чарли вздохнула:
— Сэм, вот в этом-то все и дело. Мне не хотелось возвращаться. Я — может быть, это и трудно понять, — я вовсе не хотела отказываться от такой жизни. И я уверена, что дело тут не в Бодэ. Мне просто понравилось быть Шари. Раньше я иногда лежала в постели и мечтала быть прекрасной, блестящей, соблазнительной; настолько прекрасной, чтобы мужчины готовы были выложить целое состояние только за то, чтобы побыть в моем обществе. В общем, что-то вроде «Тысячи и одной ночи» пополам с Лас-Вегасом. Здесь словно осуществились эти самые мечты.
— Но все эти мужчины… Чарли улыбнулась:
— Да, да. Я всегда думала, что, если со мной случится нечто подобное, я тут же угожу на самое дно, где полным-полно пьянчуг, старых, уродливых, вонючих, слюнявых, с хлыстом в руках… Но сюда приходили совсем не такие. Они гораздо больше походили на тех, кого я обольщала в своих фантазиях. Были, конечно, и пожилые, были помоложе, но все в основном приятные люди, хорошо воспитанные. Преуспевающие, но чем-то не удовлетворенные. Все, наверное, были не слишком счастливы в браке, раз здесь принято жениться вслепую или по принуждению. Черт, да, некоторые из них были до того неловки в постели, что оставалось только гадать, занимались ли они вообще когда-нибудь этим делом. Некоторым хотелось чего-нибудь особенного, думаю того, чего они не могли получить дома. Двое совсем молодых, наверное, решили получить какой-то опыт перед женитьбой, чтобы не оказаться уж полными недотепами. И очень, очень многим просто надо было, чтобы с ними понянчились, чтобы кто-нибудь обратил на них внимание. Вовсе не каждую ночь дело доходило до секса. Один просто обнял меня, вон там, на диване, и все говорил, говорил… Говорил и плакал. И это было все, чего он от меня хотел. И ему было не важно, что я и трех слов не поняла из всего, что он мне тут наболтал.
— Господи! Сумасшествие какое-то!
— Да нет, все это просто немного грустно. Им больше некуда пойти; негде выговориться, Не с кем расслабиться. Нашлись среди них один-два со странными вывертами, но мне и это понравилось. Так вот, пока я сидела здесь, я вдруг поняла, что действительно Полюбила секс. И я делала что-то такое, в чем они все нуждались и поэтому были готовы еще и платить мне. Мне! Знаю, предполагается, что я должна была мучиться комплексом вины, но я и сейчас никакой вины не чувствую. Так вот, я просто вылила снадобье в мойку и решила попробовать заниматься этим, оставаясь собой. Мне хотелось проверить, не спятила ли я. — Ну и? — Вышло даже лучше. Я скоро научилась «становиться Шари», думать на Короткой Речи и просто подыгрывать своим клиентам все время. И когда я не была одурманена, это выходило легче. Я могла сообразить, что будет лучше для каждого, дать им побольше того, чего они хотели сами, а может быть,
И показать что-нибудь новенькое. В этой игре я поменялась с ними местами, точь-в-точь как Бодэ с тобой. Теперь управляла я. Я могла по-умненькому отшить неприятного клиента, не выливая ему на голову ночной горшок, а хорошему выдать что-нибудь и сверх программы. Но и сама я тоже получала все, что хотела. Проходили недели, а я совсем не уставала от этого. Я и сейчас еще не устала. Только днем и в выходные мне было муторно. Я старалась найти способ выходить в город, тогда бы я полностью управляла своей жизнью. И нашла. Это оказалось совсем нетрудно. Они все платили по счетам, так? Но еще они оставляли мне чаевые и, если хочешь знать, стали оставлять намного больше с тех пор, как я покончила с отравой Бодэ. Каждый день являлась моя Белая Дева и забирала их. Я стала откладывать часть. Довольно скоро у меня набралась приличная сумма. Я знала, что здешние золотые называются саркисы, и я могла их сосчитать.
Чарли встала, подошла к стенному шкафу и открыла его. Сэм последовала за ней, потрясенная, не находя слов.
Стенной шкаф был большой, вроде чуланчика. Чарли вошла в него, Сэм — следом. Там было множество соблазнительных одеяний для Шари, а позади них, тщательно спрятанный, висел белый балахон с капюшоном и маской для лица.
— Я была уверена, что моя Белая Дева не может быть незамужней девушкой. Ни одна из них и близко не подойдет к этому району. Я плохо знаю язык, но не так уж трудно объясниться жестами: «Если она — он — оно принесет мне такой же наряд да при этом ничего не скажет Бодэ, то ей — ему кое-что обломится». Так она даже не стала дожидаться следующего дня. Принесла сразу после полудня. В первый же выходной я натянула этот балахон и вышла прогуляться вокруг квартала. Чудеснейшее чувство свободы, независимости и тайны. Сперва я побаивалась, что меня выдадут браслеты на руках или кто-нибудь заметит серьги под капюшоном, но никто не обращал внимания. С волосами было посложнее, но я спрятала их так, чтобы их совсем не было видно.
Сэм слушала Чарли, все больше стыдясь, что позволила себе так опуститься. Да, ее подруга и строила планы, и действовала.
— Месяца через три, — продолжала Чарли, — у меня уже было порядочно денег, свобода передвижения, и я даже научилась выражать свои желания на здешнем языке. Я не говорю на нем по-настоящему, но многое понимаю, если хорошенько вслушаюсь. Я ведь всегда была способной к языкам, а делать мне все равно было нечего. Читать гораздо труднее: у них тут тысячи разных знаков, но я знаю самые обычные, вроде «дамский туалет», «магазин», «ресторан», ну и тому подобное. Я покупала всякую еду, просто попробовать, приобрела кучу прелестных безделушек, а когда заметила, что возле дома сшивается пара громил, вроде тех, что напали на нас, — тут же обзавелась ножом и пистолетом. Я все удивлялась, почему ты-то никогда не показываешься. Время шло, мне принесли уже десятую бутылочку — я считала. Других вестей от вас с Бодэ не было, так что я думала — либо опасность все еще велика, либо расходы оказались больше, чем мы думали. А для меня это было лучшее время с тех пор, как нас затянуло в эту дыру.
Она помолчала немного и серьезно добавила:
— Это вообще было лучшее время во всей моей жизни.