— Не смотри на них, — шепнула Чарли, — представляешь, у этого Конана Варвара на руке часы.
— Я заметила, — отозвалась Сэм тоже шепотом. — А этот тип, сбежавший с игральной карты, курит сигарету с фильтром. Черт-те что!
Зенчер сердито взглянул на них, и они замолчали. Сэм было любопытно, о чем говорит странная пара, но у пещерного человека было настолько скверное произношение, что его почти невозможно было понять. При том, что в этом языке изменение на какую-то четверть тона могло превратить слова «Я тебя убью» в «Я тебя люблю», она чувствовала себя почти такой же беспомощной, как Чарли.
— Но, друг мой, мне же необходимы пятеро, — говорил щеголь, отчетливо, но с очень странным акцентом. Его Сэм, хотя и с трудом, понимала.
— Ты собрался печь пироги в моей заднице, — казалось, ответил неандерталец. Из-за его жуткого произношения разговор представлялся Сэм почти комичным, но усатому, видимо, было не до смеха.
— Но будь же благоразумен, друг мой. Меньшее количество просто не сработает.
— Я хочу облизать поросенка.
— Но там же и стража, и ловушки, и…
— Наши имена будут написаны на колбасных палочках!
Сэм перестала прислушиваться. Разговор казался ей бессмысленным и не стоило рисковать. Зенчер мог заподозрить что-нибудь.
К ним подошел бармен:
— Да, сэр. Чем могу служить?
— Еда у вас есть? Когда я проезжал здесь последний раз, у вас неплохо готовили.
— О, конечно, сэр, но между завтраком и обедом кухня не работает. Я мог бы принести хлеба, мяса и немного фруктов и овощей.
— Прекрасно. Принесите так, чтобы нам всем хватило, и подайте три кружки холодненького.
— Сию минуту, сэр.
Бармен вернулся за стойку, налил три большие кружки пива и принес им, а потом вышел распорядиться насчет еды. Чарли заметила, что он поставил кружки перед Зенчером и Сэм, а третью — сбоку, словно бы не для нее, а чтобы доливать в первые две.
— О да, все респектабельные особы обоих полов будут полностью игнорировать твое присутствие, — прошептал ей Зенчер. — Им полагается вести себя так, словно тебя вообще не существует. Но не беспокойся, если этот старикан пожелает провести с любой время, он отзовет меня в сторонку и предложит yступить тебя. А теперь давайте-ка помолчим. Мне не нравятся эти двое.
Поднос, который принес бармен, выглядел так, словно его сервировал профессионал: горы ломтиков мяса вместе с чем-то, похожим на салат, помидоры и огурцы, — и еще очень длинный, вроде французского, батон белого хлеба и нож. В маленьких баночках с ложечками были поданы приправы, похожие на майонез и горчицу, мягкое белое масло, и еще два вида масла, одно — вроде арахисового. Нарезать хлеб и сделать сандвичи было несложно. Труднее было смотреть, как Зенчер намазывал то, что выглядело точь-в-точь как арахисовое масло, на сандвич с ростбифом и редиской — еще сахаром бы посыпал!
Сандвичи оказались немного не такими, как можно было ожидать: помидоры, например, имели помидорный вкус, но были потверже — скорее как сладкий перец, — однако ничего особо экзотического, и все вполне съедобно.
Зенчер много пил. Он прикончил две большие кружки и принялся за третью еще до того, как доел первый сандвич. Сэм тоже явно чувствовала сильную жажду, хотя она не привыкла ни к какому алкоголю, и Чарли побаивалась за нее. Впрочем, за себя тоже — спиртное всегда пробуждало в ней не лучшие качества. Она потягивала пиво потихоньку, стараясь при этом побольше есть, но довольно скоро почувствовала, что не в силах больше проглотить ни кусочка.
Зато Сэм отсутствием аппетита явно не страдала. Магия Булеана, видимо, сделала их близнецами только внешне. Поняв это, Чарли, надо сказать, почувствовала себя немного лучше.
— Ты пустая башка! Я совращу правителя! — громко рявкнул варвар и грохнул кулаком по столу. Все оглянулись на него: ясное дело, человек перебрал немного, да еще с жаркий день. Его приятель-щеголь засуетился.
— Здесь не место для этого разговора. Ты совсем пьян. Сможешь ты проехать еще немного?
— Я могу плыть на рыбе па луну! — доверительно сообщил неандерталец. Когда эти двое наконец встали, бросили на столик несколько монет и направились к выходу из таверны, Сэм почувствовала облегчение. Чтобы не расхохотаться, ей приходилось усиленно набивать рот едой.
— Далеко еще до столицы? — спросила Зенчера Чарли.
— Не очень. Несколько часов. Мы должны приехать до заката. Чарли застонала:
— Еще несколько часов! Пожалуй, больше синяков на моей… на мне просто уже не поместится. Мне даже на стуле трудно сидеть.
— Похоже, мне надо в туалет, — сказала Сэм. — Это здесь или где-нибудь на задах?
— Здесь, за кухней. Вон та дверь. Иди, я тоже пойду.