— Не всех. — Он указал палочкой на кружок в середине рисунка, — Завоеваны были вот эти земли — срединные или попросту средины. Только они не изменяются. Только они остаются постоянными, из какого бы клина ты в них ни пришел. Средины сосуществуют со всеми нашими вселенными.
Почти все они были необитаемы, пока не пришли акхарцы со своим могучим волшебством, равного которому нигде и никогда ранее не было. Собственная магия есть у многих рас, иногда даже могущественная в пределах своего клина, но акхарцы могут сотворить любое волшебство и в любом месте. Они создали в срединах свои королевства, а из них акхарцы могут попасть в любой клип. Они жестоки, безжалостны, могущественны и считают себя вправе господствовать над всеми остальными. Только акхарцы могут заниматься торговлей, потому что средины достаточно устойчивы. Непокорных акхарцы подчиняют силой. Поэтому сорок восемь акхарских королей и королев правят всем Акахларом. К тому же их сласть поддерживается почти божественным могуществом их волшебников. Тот, кого ты видела, — один из них, ты изведала лишь малую часть его силы.
— У меня от всего этого голова идет кругом. Но мне кажется, его я поняла. А тот, рогатый, который управляет бурями? Он тоже волшебник?
Зснчер посуровел, взгляд стал напряженным.
— Даже не упоминай о нем. Да, он того же рода, но не служит акхарцам. Он из тех, кого акхарцы называют отверженными. Оп очень могуществен и так же восстает против господства акхарцев, как я сам. Тот, о ком мы говорим, злейший враг акхарцев и он возглавлял заговор с целью положить конец их господству. Он грозный противник, потому что акхарские королевства объединены только верой в свое расовое превосходство и силу. На самом деле все они ненавидят друг друга, даже волшебники недолюбливают своих собратьев из других королевств. Сэм тряхнула головой:
— Значит, так: у вас тут множество рас, а господствуют и заставляют всех работать на себя те, кто выглядит, как мы, потому что сила на их стороне. Однако и они ненавидят друг друга. Правильно?
— Да. Но, видишь ли, насколько они ненавидят друг друга, настолько они и уязвимы. Если достаточно Могущественный чародей сумеет объединить свою силу с магией других рас и собрать армию, которая разобьет акхарские войска, то средины падут одна за другой. Тот, о ком мы говорим, первый из своего рода предложил свое могущество другим расам. Он направляет удар в самое сердце тирании, потому что у него есть оружие, которое в силах разрушить Срединные королевства акхарцев. Он властелин бурь и может призвать Ветры Перемен, какие бывали в давешние времена. Время от времени они возникают и сами по себе в различных частях Акахлара, но он может вызывать их. Если он когда-нибудь научится еще и управлять ими — конец всем акхарским тиранам.
Сэм нахмурилась:
— Что же получается? Если верить вашим словам, тот, кто хочет меня убить, стремится помочь другим, а тот, кто старается спасти, защищает чуть ли не систему мирового зла. — Она помолчала немного. — Вашего могущественного друга должны бы поддерживать те, кто не похож на нас. А ведь этого не происходит, так? Зенчер кивнул:
— Он сам акхарец, а другие расы научены собственным горьким опытом никогда не доверять ни одному из них. И еще: всем известно — такую огромную силу невозможно получить, не заложив свою душу. Все акхарские маги в какой-то степени не в своем уме. А что хуже — когда над тобой господствуют или когда тобой безраздельно владеют? Каждое поверженное акхарское королевство увеличит его владения и его и так уж невообразимое могущество. Многие расы и многих вождей совсем не вдохновляет подобная перспектива. Его последнее дело, то, о котором ты слишком хорошо знаешь, не доставит ему новых сторонников. Чтобы добраться до тебя, были пущены в ход колоссальные силы, которые создали эту дыру, пустоту в Акахларе. Такие пустоты не могут долго оставаться незаполненными. Ветер Перемен пройдет над Акахларом. И нам всем остается только ждать здесь и молиться, чтобы он не повернул сюда.
Чарли вышла из палатки и услышала только самый конец разговора. На ней были кое-какие украшения, яркая юбка с разрезом, без верха, и сандалии. Сэм не поняла, что Чарли с собой сделала, но результат был потрясающий.
— А что такое Ветер Перемен? — с любопытством спросила Чарли.
Зенчер взглянул на нее и помрачнел.
— Ветер Перемен — это неисповедимый гнев Творца. Это буря. Такая же, как те бури, что вам приходилось видеть, только страшнее. Самая разрушительная буря, какую только можно себе представить, — ничто по сравнению с Ветром Перемен. И еще: он не только разрушает — он создает.
— Ого! — выдохнула Сэм. — Однажды мы попали в ураган, а однажды я видела торнадо. Смотреть на это было здорово — с безопасного расстояния, конечно.
— Даже акхарские волшебники не решаются взглянуть на Ветер Перемен, — отозвался Зенчер. — Всякий, кто приблизится к нему, несет на себе его проклятие. Только уроды и чудовища видели Ветры Перемен и остались жить в своих пустынях, принадлежа лишь друг другу и никому более. Поверьте, никому не пожелал бы я увидеть Ветер Перемен — никогда!
Чарли пожала плечами и покачала головой.
— Да что же такого он делает, этот Ветер Перемен? — настойчиво переспросила она.
— Это случайная сила, которая делает то, чего боятся все и каждый, везде и повсюду. Он изменяет правила.
Ладаи внезапно и быстро проговорила что-то на своем странном языке, и Зенчер кивнул.
— Это пришло, — тихо сказал он. — Не очень, но достаточно близко. Это Малабар, средина к юго-востоку отсюда и прилежащие к ней клинья. Плохо дело.
Чарли удивленно взглянула на него, потом на Ладан. — Как она узнала?
— Ни один путешественник в этом мире не может вполне избежать прикосновения Ветра Перемен, а те, кого он затронул хоть однажды, знают.
Внезапно Сэм почувствовала, что в висках у нее застучало, уши заложило, пещера и все, что было в ней, стали медленно исчезать. Чарли, Зенчер и Ладаи увидели, как она встала, выпрямилась, глядя на что-то не видимое им; а потом вдруг вскрикнула и упала без чувств.
Зенчер успел подхватить ее. Когда он опустил ее наземь, она, казалось, пришла в себя, но все смотрела на что-то, чего никто из них не мог видеть, и слышала то, чего они не могли слышать. Видения вставали перед ней, живые и яркие, но когда ей захотелось, чтобы это оказалось лишь сном, она поняла, что это не сон, но явь. Каким-то чудом она увидела то, что хотела увидеть.
Пришествие Ветра Перемен.
Ужас явился вместе с легким весенним ветерком, который словно наполнил воздух неосязаемыми и неуловимыми частицами страха. Животные, как всегда, почувствовали это первыми, они останавливались, поворачивались к северо-востоку, выискивая взглядом нечто, пока еще не различимое.
Замерли в полях, повернув головы, лошади, за ними коровы. Собаки, помедлив немного, разразились глухим низким ворчанием, а кошки в амбарах насторожили уши и выгнули спины, словно встречая осязаемую угрозу. Куры, слишком глупые даже для того, чтобы укрыться от летнего града, перестали кудахтать и клевать землю и тоже повернули головы на северо-восток.
День был ясный и теплый, какой бывает иногда ранней весной и вселяет бодрость в людей, напоминая о близости животворного лета. Солнце ярко сияло над городком, окрестными фермами и полями, отражалось в золотом убранстве грандиозного замка, который возвышался на холме за городком. Замок — самое большое и фантастически величественное здание во всей округе — блистал, как драгоценное украшение, на груди волшебной страны.
Эти срединные земли были местами чистой магии, куда чуждая магия не должна была вторгаться.