Гитлер и Христос: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Исайя видел совсем другого пророка-мессию. Все остальные пророчества настолько туманны и натянуты, что под них можно подвести все что угодно.

Так, пророк Аггей, предсказал, что величие Второго храма будет больше величия Первого (Аггей 2, 9). В христианской литературе по данному поводу непременно наличествует комментарий типа: «так как в этом храме говорил Христос». Пророк Малахия предсказал, что перед мессией будет предтеча и ясно указал его имя: пророк Илья. Но и тут для христиан не оказалось никаких препятствий и Иоанн Креститель, предтеча Христа, был объявлен реинкарнацией Ильи, несмотря на то, что Иоанн лично констатировал: «Я — не Илья». Какие проблемы?

Пророк Иона был поглощен китом и провел в его чреве три дня. В последствии и этому вполне реальному случаю была найдена аналогия в трехдневном пребывании Христа в «царстве мертвых», от своего распятья до воскресенья.

Пророк Захария предсказал, что мессия въедет в Иерусалим на «осляти» и что Иерусалим будет ликовать от радости. (Захария 9, 9)

Но Христос сам организовал именно такой тип встречи в Иерусалиме, «ослятя» же был предварительно подготовлен. (Мтф. 21, 2)

Сами по себе ссылки на ветхозаветные указания имеют интерес как нарочито сочиненные прецеденты. Точно так же в Советском Союзе по любому поводу ссылались на Маркса и Ленина и, что самое забавное, почти всегда нужная цитата находилась.

Философ Шопенгауэр, один из предтечей Гитлера, всем советовал почитать Ветхий Завет не в немецком (в его случае) переводе, но в древнегреческом варианте, ибо там он не находил абсолютно никакого присутствия духа будущего Нового завета, духа Христа.

Это так.

Я же от себя советую прочитать тот же Ветхий завет либо на иврите, либо в переводе с иврита. Когда я впервые это сделал, то совершенно отчетливо ощутил: Ветхий и Новый завет — две совершенно разные книги и объединять их в одну обложку, как это желают христиане, — все равно что объединять, к примеру, «Ригведу» и опус Брежнева «Малая Земля».

Не стоит делать глубокого анализа евангелий чтобы вполне точно оценить степень познания Христа в тогдашнем иудейском законе. Все они сводились к знанию 10 заповедей Моисея и нескольких пророчеств относительно прихода будущего Мессии, коего тогда ожидали с повышенным энтузиазмом. Вот и все.

Это, видимо, был в то время необходимый минимум для каждого ребенка, знание которого давало возможность такому ребенку считаться грамотным, не говоря уже о подлинном мессии, за которого выдавал себя Христос. Объяснение недоумения фарисеев вопрошавших «неужели и вы прельстились» мы дадим позже.

Из непосредственных прямых предтечей Христа мы знаем только одного: Иоанна Крестителя. Он был классическим предтечей, выходцем из высших слоев общества, вхожим в царский дворец (Лука 3, 19–20 и др.), что в последствии его и погубило, ибо пророки должны всегда дистанцироваться от власть имущих.

Для своей же безопасности. Все как положено.

Иоанн постился и мыл руки перед едой, чего так не доставало ни Христу, ни апостолам, и что было постоянным предметом спора с фарисеями. Любая разрушительная доктрина всегда начинает распространяться с верхов.

Исключений нет.

Иоанна, однако, светская жизнь не устраивала, он предпочел переселится в пустыню, где вел жизнь отшельника, питаясь медом и акридами (Мрк. 1, 6). Иоанн не был ни религиозным революционером, ни просто диссидентом. Не ясна толком и система его взглядов, хотя ближе всего он был к секте ессеев.

О предтечах Гитлера мы знаем больше, хотя величина каждого из них (как предтечи) существенно меньше чем фигура Иоанна. Меньше, если оценивать последствия их деятельности. Сам Гитлер называет одного из них: «Я посвятил первую часть моего сочинения восемнадцати погибшим героям… К этим героям причисляю я также и того лучшего человека, кто сумел послужить делу возрождения нашего народа как поэт и как мыслитель и в последнем счете так же как боец. Его имя ДИТРИХ ЭККАРТ» (Выделено Гитлером) (MK 2, 15).

Но Гитлер так назвал Эккарта, позже, после его смерти. А первым человеком повлиявшим на формирование взглядов еще совсем юного Адольфа был его учитель истории Леопольд Петч, последовательный пангерманист. «Для моей личной судьбы и всей моей дальнейшей жизни, сыграло быть может, решающую роль то обстоятельство, что счастье послало мне такого преподавателя истории… Я и теперь с трогательным чувством вспоминаю этого седого учителя, который своей горячей речью частенько заставлял нас забывать настоящее и жить в чудесном мире великих событий прошлого… Против своего собственного желания он уже тогда сделал меня молодым революционером». (MK 1, 1)

Мы, однако, ничего не поймем в миросозерцании как Христа, так и Гитлера, если постоянно не будем помнить, что и тем, и другим, в значительно большей степени чем все остальное, руководила мощная интуиция, которая их никогда не подводила. Эта интуиция опиралась на чрезвычайно развитое внутреннее воображение и громадный приоритет в чувственной стороне восприятия любого события, поэтому к восприятию номинальных предтеч они, по сути, были готовы. Такой важный момент в биографиях Христа упущен полностью, но у Гитлера в этом вопросе все ясно.

Будучи двенадцатилетним ребенком, Адольф безусловно мог понимать, знать и чувствовать больше чем его ровесники и его дальнейшая судьба тому явное подтверждение. Но двенадцать лет не тот возраст, когда человек полностью дифференцирует реальные вещи от виртуальных, он еще не может отделять сказку от бытия, поэтому через сказку он самым наилучшим образом воспринимает реальную действительность, пусть даже такое восприятие и не совсем верно.

Человеком создавшим эти образы для Гитлера был Рихард Вагнер (1813–1883), может быть самый великий композитор, которого знало человечество, с творчеством которого Адольф познакомился в Линце. Вагнер второй персонаж которого вводит Гитлер после учителя истории.

«Через несколько месяцев я познакомился с первой оперой в моей жизни — с «Лоэнгрином». Я был увлечен до последней степени. Мой юный энтузиазм не знал границ». «Программирование» вагнеровскими персонажами Гитлер пронес через всю жизнь и мы к данной теме будем еще неоднократно возвращаться.

Нельзя точно сказать какая опера Вагнера была у него любимой, пристрастия по-видимому менялись в диапазоне от «Лоэнгирна» до «Парсифаля», а сам Гитлер являл из себя некую причудливую комбинацию полумифических средневековых героев и в их жизни, и в их смерти. Было у него что-то от «Скитальца», особенно в его системе отношений с женщинами, и от «Тангейзера» (поездка в Рим, которая произвела на него совершено неизгладимое впечатление плюс неоязычество) и от «Лоэнгрина», и даже от «Тристана» (их совместное самоубийство с Евой Браун, этой «Изольдой»).

Пожалуй только в самой «немецкой» из всех опер, в «Мейстерзингерах», мы не находим ничего и никого, кто имел бы аналогию с Гитлером. Зато в «Кольце», особенно в «Гибели Богов», Гитлер — типичный Зигфрид. Персонажи вагнеровских опер были для Гитлера тем же, чем ветхозаветные для христианства они были их прообразами и подобно тому как почти каждому эпизоду Нового завета находят ветхозаветную интерпретацию, каждому эпизоду жизни Гитлера, можно найти отображение в одной из опер Вагнера.

Последней оперой Вагнера которою увидел Гитлер, был «Парсифаль» — лебединая песня, поставленная им за год до смерти. Именно из-за нее в свое время с Вагнером окончательно порвал Ницше, решивший что на склоне лет «старый Калиостро» капитулировал перед христианством. Гитлер, хотя ему было уже за тридцать, был просто ошарашен «Парсифалем». «Я создам религию… религию «Парсифаля»- заявил он после своего паломничества в Байрейт.

Это не были пустые слова. С его благословения, специальный отдел СС занимался поисками Грааля вплоть до последних дней национал-социализма. «Но когда я представляю себе как пресно и скучно на христианских небесах! В этом мире есть Рихард Вагнер, а там только «Аллилуйя», пальмовые ветви, младенцы, старики и старухи» (HTG 13. 12. 41). Это мнение Гитлера о Вагнере и христианстве.

Наше исследование не может не затронуть проблему взаимоотношения больших и малых предтечей Гитлера с христианством, как образом жизни и мировоззрением. И здесь мы сталкиваемся с весьма интересным феноменом. Все, все без исключения духовные предтечи Гитлера, по сути выросли из христианства, те из них которые отошли от него на определенном этапе своей деятельности, под конец жизни, в той или иной форме к нему возвратились.

Пример Вагнера, приведенный выше, — не единственный.

Шопенгауэр (1788–1860), преуспел на этой стезе меньше всего, но имена библейских персонажей в его трудах мелькают куда чаще, чем имена античных, что само по себе показательно.

Хьюстон Чемберлен (1855–1927), который настолько «уверовал» в фюрера, что на седьмом десятке лет вступил в НСДАП, оставался тем не менее вполне последовательным христианином. Бесспорный интеллектуал, поклонник Ницше и Вагнера, написавший знаменитую в свое время книгу «Основы XIX столетия», где панегирики арийской расе чередовались с обличением тлетворной роли евреев, от времени их первого рассеяния в «вавилонском плену», до наших дней, столкнулся с проблемой, которая, казалось, была неразрешимой, а именно: связать три вещи: высшие добродетели арийцев, расовую чуждость евреев и еврейство Иисуса Христа-этого «величайшего человека»(по выражению самого Чемберлена). Ему здесь помогли родные английские гены, — этакая смесь прагматизма и позитивизма.