– Ты о чем вообще?
Бри отправила эсэмэску Ковбою:
«Итан стал какой-то очень спокойный. Ты дал ему сиропа?» «Нет. Я завязал. А он правда подозрительно спокойный». Весело было смотреть, как они ежатся!
* Я (фр.)
Как бы меня ни успокаивала новая теория, я все-таки ретировался с собрания на час раньше. Внутри меня что-то зазудело, словно под череп прибежали муравьи собирать крошки – и муравьи эти становились все больше и злее.
Кейтлин говорит, что я клаустрофоб, но она ошибается. Я люблю лифты и маленькие автомобили. Зато терпеть не могу нефильтрованные социальные контакты, как на вечеринках и собраниях, когда любой может заговорить с тобой просто потому, что находится рядом. Мы обсудили это с Кейтлин после собрания.
– Итан, мне кажется, у тебя слабая форма аутизма.
– Что?
– Согласись, половина наших коллег слегка аутичны: они плохо умеют общаться, любят повторяющиеся столбики цифр, носят странную одежду, страдают от паранойи и думают, что их постоянно кто-то осуждает и оценивает. Аутисты обычно не любят, когда их трогают.
– Тогда как ты объяснишь нашу личную жизнь?
– Хорошее дополнение. Добавим: аутисты не любят, когда их трогают незнакомые. И еще, Итан: ты слишком много играешь в «Manhunt», самую кровавую игру всех времен и народов. Это значит, ты отстраняешься от человечества.
– Игроки в «Resident Evil»: Сенат не одобряет ваших действий. Или игроки в «Suffering».
– Итан, твоя игра напоминает мне, как в японском ресторане из туши вырезают бифштекс.
– Это же ненастоящая кровь!
– А внешность жертв кастомизирована под твоих коллег? Я решил сменить тему.
– Злобный Марк на собрании тайком что-то писал.
– Видела. И что он писал?
– Я подсмотрел: отрабатывал новую подпись.
– Что?!
– Ага. Взрослые этим не занимаются.
Я попытался вспомнить, когда придумал свою подпись. В голове замельтешили картинки, как я убивал время на уроках английского. Я спросил Кейтлин, помнит ли она, как придумала свою.
– Конечно. У меня был круглый, детский почерк – такой не нравится мальчикам. А в конце школы я начала писать на стенах с приятелями из курилки. С тех пор моя подпись похожа на граффити, и почерк неразборчивый.
– Странно, что люди вообще что-то пишут от руки. Я с детства мечтаю, что машины будут все делать за нас, и, по-моему, это время уже не за горами.
– Хорошо бы! Главное, поскорее бы сделали нормальный машинный перевод. Я хотела бы съездить в Европу, но как подумаю о проблеме языка, говорю себе: «Лучше в следующем году».
Я уже собирался поехать за «Чириос» для Горд-О, когда Кейтлин подозвала меня к монитору.
– Посмотри, что пришло по почте… – Она показала чертежи машины, напоминающей спортивный тренажер. – Здесь написано, что аутистов успокаивает чувство давления на кожу неодушевленными предметами, например, тяжелыми одеялами, и вот такими обнимательными машинами.
– И что?
– А то, что я соберу такую машину в Джей-Поде и отдам ее во всеобщее пользование. Может, мы даже станем первой в мире компьютерной компанией, где есть своя обнимательная машина.
Стив не возвращался, а мы до сих пор не сообразили, хорошо это или плохо. В поисках улик мы прочесали весь сайт «Тоблерона», но только проголодались. Ну, и еще узнали, что торговая марка «Тоблерон» принадлежит компании «Крафт Фудс». А в одной из многочисленных чат-комнат на их сайте Ковбой прочитал, что шоколад «Годива» принадлежит «Кэмпбелл-суп». А как же Вилли Вонка? Мы разочарованы.
Мне часто приходит спам, где в теле сообщения содержатся случайные слова, чтобы обмануть антиспамовые программы. А вдруг это зашифрованное послание?