– С меня хватит! Я поехал.
– Итан! Теперь я говорю о твоей матери. Ты обещал!
– Ладно. Не забывай, что она замужем за моим отцом и они прожили вместе всю жизнь. Так что учти, у тебя нет никаких шансов.
– Я знаю.
Я посмотрел на часы.
– На старт, внимание, марш!
– С чего начать? Ну, она испекла мне пирог с черникой. Когда она дала его мне, аромат начинки смешался с ароматом ее духов, и я почувствовал…
– Стоп. Это слишком личное.
– Она положила его В матерчатую салфетку, а не в бумажную…
– Все, сделка отменяется! У меня уши в трубочку свернулись! И я оставил Стива там, недобритого и обалдевшего от
любви.
Вставало солнце – сияющий персик в пене розовых облаков. По мосту Лайонз-Гейт еще никто не ехал; утки крякали, как сумасшедшие. Ближе к дому на асфальте начали попадаться наркоманские шприцы и обертки от жевательных резинок. Они поблескивали, как спрайты Марио.
На Кифер-стрит ставили овощные лотки. Когда я проезжал мимо, зазвонил телефон. Бри.
– Итан, есть минутка?
– Бри, сейчас шесть утра. Ты зачем звонишь?
– Только не надо мне о часах. Ты сам знаешь, мы с тобой не такие, как все.
– Все в порядке? -Да. Нет.
– Ты где?
В Джей-Поде. И?
– Итан, я ужасно старая! Бри уже не первый раз звонила мне по этому поводу.
– И?
– У девочек все не так, как у мальчиков.
– В смысле?
– У нас ограниченное число яйцеклеток. Мы не генерируем миллиард новых половых клеток каждый раз, как кончим.
– Ты беременна?
– Если бы! Нет, отменить – не «если бы». Я сама не знаю, чего хочу.
– Погоди, стану к обочине. – Я остановил машину. – Ты когда в последний раз спала?
– Два дня назад.
– Значит, езжай домой, поспи.
– В нашей культуре сну придают слишком большое значение. Как будто если поспишь, жизнь наладится.