Новочеркасск: Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот ты меня туда и пошли.

Мать, тайком слушавшая весь этот разговор, прибежала из соседней комнаты.

— Венечка, что ты задумал, — заламывая руки, всполошилась она. — Да если бы ты знал! Там же постоянные бураны, дикие люди, безводье.

— Наденька, стыдись, — прервал ее отец. — У нас же в роду кто-то из предков калмык, женившийся в свое время на казачке. А насчет безводья ты права. Там действительно с водой не густо, а наш Веня по образованию гидротехник. Вот и пускай он дает людям эту воду.

И Веня поехал. Соседский Олег, с которым они росли на одной улице и поступали в один и тот же техникум, тотчас же увязался за корешом. А потом прибился и Сережка Нефедов.

«Все-таки они славные ребята», — подумал о них сейчас Веня Якушев и с тоской обернулся назад.

Его друзья, оставшиеся у инструмента, заметили это и тотчас же стали напутственно махать руками. И Вениамин тоже им помахал в ответ, а потом решительно зашагал вперед. Раскаленный воздух плеснулся ему в лицо, над головой неожиданно появился коршун, такой же серый, как и сама степь, родившая его и ставшая пристанищем. Распластав крылья, птица лениво сделала два круга, а потом застыла над Венькиной головой, видимо крайне заинтересованная появлением одинокого путника в своих владениях. Солнце висело в небе плоское, как доска. Первые сотни метров давались Якушеву легко, но вскоре ноги стали уставать. Примерно через час он снова обернулся назад, но уже не увидел парней. Он вздохнул и подумал: «Лишь бы найти какое-нибудь жилье. Не может быть, чтобы у степняка, хозяина жилья, не нашлось лошади или верблюда, чтобы возвратиться назад за инструментом и ребятами».

Коршун наконец скрылся, но раскаленное солнце не сводило с него своего контролирующего ока. Якушеву казалось, что оно не только слепит, но и сушит. Страшно хотелось пить. Острый запах полыни становился раздражающим. Вдобавок ко всему все его тело наливалось тяжестью, а голова наполнялась звоном. Он присел на первой попавшейся кочке, сдавив виски ладонями и закрыв глаза, ощутил некоторое облегчение. Но когда поднял потом набрякшие веки, жар с новой силой ударил в лицо.

Первое, что он заметил: степь вся как-то изменилась. На его глазах она превращалась в темно-серую. Небо, в котором недавно пролетал коршун, а потом, словно чего-то убоявшись, внезапно перешел с высоты на бреющий полет, неожиданно стало меняться, снижаясь над пустынной землей, затягивалось бурым цветом. Даже солнце еле-еле пробивалось с высоты. Глядя на мрачнеющий горизонт, Веня ощутил, как заползает в него неведомый страх. Такой грозной и молчаливой он еще никогда не видел здешнюю степь.

С севера, пронзив горизонт, двигались ему навстречу четыре черных столба. Двигались быстро, разметая все живое и неживое на своем пути. Суслики, мгновенно прекратив свое попискивание, разбежались по норам, словно их и не бывало. Твердая, иссушенная солнцем и ветрами земля погрузилась в тревожное ожидание. Глотнув запекшимися губами воздух, Якушев вдруг понял, что эти четыре перечеркнувшие горизонт сверху вниз столба, все разбухая и разбухая у основания, словно ноги сказочного великана, движутся прямо на него. И он догадался: это шел смерч. Большой и неожиданный даже в этой дикой степи.

Веня вдруг почувствовал, что он не испугался, а просто оцепенел от неожиданности. А столбы надвигались, угрожающе размываясь в пространстве. Свирепый ветер внезапно обрушился на степь. Поднимая мириады пылинок, он закружил над землей вырванные с корнем кусты полыни и чертополоха, набросился на будылья сухого прошлогоднего ковыля. Силу этого ветра ощутил и Якушев. Его сбило с ног и поволокло по земле, тучи песка обрушились на Вениамина, грозя замести живого. «Не пощажу!» — заревел ветер в самое ухо. Не отдавая себе отчета, Веня полз по земле в неизвестном направлении, решив, что буран все-таки засыплет его. «Вот и будет живая могила, — подумал он отрешенно, — лишь крест останется ребятам поставить над ней».

С трудом отталкиваясь от земли, царапая руки в кровь, он попытался было встать, но опять упал, сломленный новым порывом ветра. Силы быстро покидали его, ввергая в забытье. Он уже не слышал яростного рева бурана, не видел четырех столбов, промчавшихся мимо, лишь солоноватый вкус чего-то липкого и мокрого ощутил на губах. Проведя по ним тыльной стороной ладони, Веня увидел, что она в крови. Страха, однако, он не почувствовал. С огромным усилием он опять встал и огляделся вокруг. Столбы промчались на юг, но та сторона горизонта, откуда они пришли, вся была затянута черными тучами. «Вот она какая, пыльная буря, — подумал Веня и, не в силах удержаться на ослабевших ногах, снова приник к земле. — Будь что будет, только бы отлежаться», — повторил он вяло, но другой голос, непонятно откуда родившийся, сурово произнес: «Ты должен идти вперед. Наперекор всему идти, иначе погибнешь под горой песка и это будет твоей могилой».

Все живое воспротивилось в его душе, и он воскликнул:

— Нет! Ты меня не похоронишь, буран?

Обессиленный, он опять встал и сделал несколько шагов вперед, прокладывая себе дорогу. И буран отступил, не смог закрыть брешь, пробитую телом одинокого в этой степи путника. Он только по-прежнему угрожающе прогудел в самое его ухо:

«Уходи! Уходи!»

Увязая по колено в песке, Якушев побрел, не оглядываясь назад. Он упрямо двигался, не понимая куда и зачем. В сознании промелькнула мысль о друзьях, и он горестно простонал:

— Все… не увижу.

Ветер подхватил эти слова и понес над степью. В надежде, что натолкнется на признаки какого-либо жилья либо просто на следы пребывания человека в этой степи, Вениамин продолжал двигаться вперед, пока не закружилась голова и от слабости он вновь не свалился на горку наметенного песка лицом вниз. Горячий песок набился в ноздри и за воротник, но этого Якушев уже не ощущал. Сознание на несколько мгновений померкло.

Потом он очнулся, глотая ртом горячий воздух, и огляделся вокруг себя. «Лежать нельзя, так и на самом деле превратишься в безмолвный курганчик».

С неимоверным усилием он поднялся и разбитой походкой снова побрел. Что-то темное привиделось ему впереди. Напрягая зрение, Веня увидел деревянный сруб колодца и едва не задохнулся от радости. Ведь там, где вода, поблизости должны быть и люди. Ускорив шаги, он приблизился к срубу, заранее предвкушая, как опустит бадейку и выплеснет ведро на свое запотевшее, разламывающееся от усталости тело, как прополощет рот и сплюнет хрустящий на зубах песок.

Он приблизился к срубу, заглянул в колодец и едва не застонал. Колодец оказался заброшенным, снизу тянуло плесенью, хотя на дне еще и виднелась непросохшая земля, хранившая все признаки недавно испарившейся влаги. «Это хорошо, что так, — с надеждой решил он. — Судя по всему, колодец лишь недавно высох. Когда-то здесь была вода, а значит, и люди. Значит, где-то близко существует жилье и на него можно набрести, только идти придется наугад», — разочарованно заключил он и все-таки, несмотря на огорчение, поверил в удачу. Шаг его стал бодрее и тверже.

Тем временем буран начал утихать. Поднятый им с поверхности песок уже не хлестал в лицо с прежней силой. Но вокруг все так же было сумрачно, а шагать становилось все труднее и труднее. Было опять сухо во рту и горько от этой сухости. В висках звенело, нелегко давался каждый вздох открытого рта. На каком-то шаге Якушев споткнулся и упал. Звоном наполнилась голова, и тяжелое забытье сковало все тело. Острая мысль о том, что он теряет сознание и должен неминуемо погибнуть, холодно и отчетливо сверкнула в его мозгу. Тяжко дыша, попытался встать и не смог. И опять стало все меркнуть вокруг от надвинувшегося сна.

Сколько длилось забытье, он не смог бы сказать. Неожиданно сквозь вой еще бушующего, но уже ослабевшего ветра Якушев услыхал слабый всплеск человечьего голоса. «Вот и до галлюцинаций дошло», — подумал он горестно. Но голос так и кружил, то удаляясь, то приближаясь, становился то громким, то безнадежно затихал. Видимо, человек блуждал в кромешной пыльной мгле по степи, не в состоянии кого-то обнаружить. Голос был звонкий и удивительно чистый, так что сразу можно было заключить, что принадлежал он не старику, а, очевидно, какому-нибудь пастушонку.

— О-ей! — снова донеслось до Вениамина.

Чуть-чуть приподнявшись на локтях, он жадно ловил звук этого голоса, заглушаемый утихающим бураном. На мгновение ему показалось, будто голос уплывает, и он с испугом подумал, что человек, его звавший, потеряв всякую надежду на успех, прекратил свои поиски. И тогда из последних сил приподнявшись на коленях над степью, он сипло выкрикнул:

— Я тут… Я тут… Слышите!

— О-ей! — отозвался звонкий голос.

В разрывах мятущегося песка Веня увидел приближавшуюся к нему человеческую тень.

— Я тут! — повторил он.