Мона смотрела, как он шел через газон. Возле входной двери его фигура замерцала, и он словно пролился сквозь стекло двери, а не вошел в нее.
Отсутствовал он очень долго. А когда наконец вернулся, его походка стала много медленней, а в глазах пряталось страдальческое выражение.
— Совсем маленькая девочка, которая вечером умерла бы от рака. Ее зовут…
— Я не хочу знать, как ее зовут, — остановила его Мона. — Мне надо знать только одно: она поправится?
Он кивнул.
«Я бы могла получить все, чего бы ни пожелала», — подумала она.
— Ты сожалеешь, что не использовала дар для себя? — спросил Нэки.
Она покачала головой.
— Нет, я только жалею, что в моем распоряжении было всего одно желание. — Она уставилась на гнома. — Не думаю, что если я опять по собственной воле дам тебе еще пару долларов…
— Нет. Этот…
— … номер не пройдет, — докончила она. — Я и сама это понимаю.
— Она опустилась на колени, чтобы не смотреть на него сверху вниз.
— И что теперь? Куда ты отправишься?
— У меня к вам вопрос.
— Давай.
— Если я попрошу, вы позволите мне остаться у вас?
Мона засмеялась.
— Нет, я серьезно, — сказал он.
— И что? Теперь все будет по-другому или ты примешься снова язвить и огрызаться?
Он покачал головой.
— По-другому не получится.
— Понимаешь, моя квартира мне теперь не по карману, — сказала она. — Скорее всего, подыщу где-нибудь маленькую студию.
— Меня это устроит.
Мона знала, что соглашаться — чистое безумие. Всю последнюю неделю она только и делала, что старалась выбросить его из своей жизни. Но тут она вспомнила его глаза, когда он выходил из больницы… Пусть он и волшебный гном, но все равно ему пришлось жить на улице. Как тут не озлобишься? А вдруг ему требуется то, что требуется всем и каждому — счастливый шанс. И если обойтись с ним по-хорошему, он перестанет угрюмо хмуриться, не будет таким язвительным?
Но каково придется ей?
— Поверить не могу, что добровольно говорю это, — сказала Мона, — но ладно, можешь вернуться ко мне.
И тут она поняла, что еще ни разу не видела его улыбки. Его лицо просто преобразилось.
— Вы сняли заклятие, — сказал он.
— Что-что?
— Вы представления не имеете, как долго мне пришлось ждать, пока не нашелся кто-то, готовый и пожертвовать собой, и принять меня таким, каким я выглядел.