- Железная логика, - проворчал Скорпиус, но послушно шел за Поттером, - давай быстрей, холодно! – прикрикнул он, когда они вышли на улицу. Было по-зимнему морозно. В воздухе отчетливо пахло снегом. Казалось, вот-вот тяжелое, свинцовое небо рассыплется тысячью резных, невесомых снежинок. Но пока, в преддверии метели, природа замерла, словно готовясь к броску.
- Чегой-то вы... без шапок-то бегаете! – внимательно оглядев непрошеных гостей, пробасил Хагрид.
- Да мы как-то… не планировали… - замялся Альбус.
- Понятно, - хмыкнул великан и бросился греть чайник, попутно кинув мальчишкам огромное одеяло с большими цветными заплатками. Слизеринцы оглядели его внимательно, переглянулись. Потом Скорпиус пожал плечами и сказал:
- Кутайся, Поттер, если хочется. А мне не холодно.
- Конечно, не холодно… ты всегда такой синюшный.. . тебя кормят дома-то, а, малец? – сочувственно поинтересовался Хагрид, присаживаясь напротив. Малфой опустил глаза, щеки заалели неровным румянцем.
- Кормят, – ответил он и сжал зубы, чтобы не нагрубить, так как отлично осознавал, что в нынешней ситуации это совсем не в его интересах.
- Быстро под одеяло, - рявкнул Хагрид, - возись потом с вами, больными,- он задумчиво погладил свою почти седую бороду.
Малфой вздрогнул и отодвинулся от Альбуса подальше. Альбус сверкнул зелеными глазищами из-под кошмара, по ошибке названного одеялом, и, вдруг, резко придвинувшись, набросил его на упрямого Малфоя. Скорпиус дернулся, но вырываться не стал – было тепло и уютно. Сердце Альбуса билось рядом размеренно и спокойно, И Скорпиус внезапно понял, что сейчас просто уснет, разомлев от этого тепла. Он встрепенулся и пихнул Альбуса в бок, напоминая, что они не просто так сюда шли:
- Хагрид, - не спеша начал Альбус, больно ткнув Скорпиуса локтем, - нам рассказывали про зеркало Еиналеж…
- Было такое… - Хагрид шумно отхлебнул из огромной чашки и довольно улыбнулся - чай, настоянный на травах по специальному рецепту, удался.
- Хагрид, а где оно было до того, как его уничтожили?
- Как это где? В подземельях. Чтобы не нашел никто. Да только папка твой любопытный залез-таки. А потом Зеркало разбилось. Альбус что-то рассказывал. Чтобы не искушались, значит.
- А что рассказывал, Хагрид? – спросил Альбус, а Скорпиус почти целиком забрался под одеяла, помня о настороженном отношении лесника к его скромной персоне.
- Ох… ну не знаю даже… не моя это тайна, Ал, не моя… Но Альбуса-то давно уже в живых-то нет…
- Вот именно, Хагрид. А мне очень интересно. Ну, пожалуйста, - он умоляюще взглянул на лесника.
- А ладно. Не уничтожал его Альбус. Нет. Разбилось оно. Случайно. Но он сказал, что уничтожил. Зачем – кто ж его знает. Мудрый он был.. Альбус… значит, не зря так сказал…
- Ох, не зря, - прошептал Скорпиус, - Ал, давай, сворачивайся… Я, кажется, понял.
- Спасибо, Хагрид… мы пойдем, ладно?
- Согрелись? – спросил лесник строго, насупив лохматые брови.
- Ага. Спасибо, - еще раз поблагодарил Поттер и дернул Малфоя к выходу. Скорпиус чуть замешкался, запутавшись в нелепом одеяле, и тихонько выругался сквозь зубы, растянувшись на пороге.
- Малфой, - окликнул его Хагрид негромко.
- Что? – недовольно отозвался Скорпиус.
- Не виноват папка-то твой. Не виноват. Гарри докажет. Так что ты, малец, не особо переживай. И… это, смотри, как бы наш герой опять не залез куда не надо…
- Странная просьба, - прищурившись, сказал Малфой сквозь зубы, - но вы даже не представляете, насколько своевременная, - добавил он себе под нос, но Хагрид его уже не слышал.
***
Звонок тихонько тренькнул, возвещая о приходе посетителя. Рональд Уизли приподнял голову от бесконечных пергаментов с перечислением заказов, необходимых на Рождество влиятельным магическим семьям, и увидел в дверях своего зятя. Может, стоит сказать – бывшего?
- Гарри, - чуть улыбнулся Рон, и Главный аврор в очередной раз понял, что отчуждение, возникшее между ними, становится только глубже: Рон считал его в какой-то степени виновным в том, что случилось с Джинни. Глупо, конечно, но пересилить себя мистер Уизли не мог.
- Привет, - поздоровался он как можно дружелюбней.
- О, наш Герой! – из подсобки, пьяно пошатываясь, выбрался Джордж.