— Зайдите ко мне в кабинет, мистер Малфой, — сказал Драко и, прежде чем выйти, обратился к самому аврору:
— Доброй ночи, мистер Поттер.
— И тебе спать без кошмаров, — ответил Гарри и добавил еще что-то совсем тихо. Но Малфой услышал, чуть побледнел, и сразу было видно, что его желание острить резко улетучилось.
Скорпиусу безумно хотелось узнать, что такого сказал народный Герой его отцу, но он не расслышал. Лишь тихий шепот и слово… нет… конечно, нет. Послышалось… не мог же Главный аврор прошипеть в сторону отца... "звереныш".... нет, ну послышится же такое!...
* * *
— Отец? — Скорпиус потоптался на пороге и все-таки шагнул внутрь.
— Да, — Драко Малфой стоял у небольшого окна, скрестив руки, и смотрел в темноту, — заходи, Скорпиус. И спрашивай уже, что хотел, я очень устал сегодня.
— Не сомневаюсь, отец. Мне нечего спрашивать. Не смею тебя задерживать, — это именно те слова, которые мог бы услышать чистокровный волшебник от послушного и примерного сына. Но совсем не те, которые хотел бы сказать Скорпиус. Он не смел перечить, потому что уважал своего отца, несмотря ни на что. Его так воспитали. И сейчас он готов был оставить все как есть.
— Говори, — требовательно произнес Драко.
— Прости, отец. Я все сказал. Доброй ночи.
И Скорпиус, развернувшись, с чувством собственного достоинства, как это и было всегда принято в их доме, направился к выходу.
Фигура у окна ссутулилась. Драко опустил голову, сжав пальцами каменный подоконник.
— Скорпи… — его голос звучал тихо, надтреснуто.
— Да? — вздрогнув, откликнулся мальчик, желая одного. Чтобы отец обнял его так же просто и непринужденно, как Гарри Поттер обнимал своих детей, чтобы эта стена между ними треснула, чтобы выработанное годами показное, ненужное отчуждение, наконец, сменилось настоящими эмоциями: хотелось просто родительского тепла. И Скорпиус вдруг понял, что ужасно соскучился по матери.
— Что? — спросил он, подойдя к отцу, смотря на него с вызовом. И тут же опустил взгляд. Потому что это неправильно так дерзко смотреть на отца. Нет, неправильно.
— Скорпи… — еще раз произнес Драко и спрятал лицо в ладонях.
— Отец… — беспомощно прошептал Скорпиус, — в чем дело?
— Все нормально, сын. Все хорошо, — в голос вернулась прежняя твердость и властность, а взгляд серых глаз снова стал выдержанным и холодным.
— Я хочу встретиться с мамой, — вдруг сказал Скорпиус.
— Хорошо. Вы встретитесь. Я думаю, она будет рада.
— Спасибо.
— Иди, Скорпиус. Доброй ночи.
Плечи Драко расправились, он будто стал чувствовать себя свободней.
На самом пороге Малфой–младший обернулся. И почувствовал невыносимое одиночество, здесь, на пороге комнаты, которая скоро станет его отцу домом. Захотелось подойти к отцу и обнять его. Но он, конечно же, этого не сделал.
— Доброй ночи, отец.
* * *
Зельеварение началось как обычно. С раскладывания ингредиентов и котлов. Молчаливый и неразговорчивый Скорпиус изо всех сил делал вид, что личность нового преподавателя его ни капли не волнует, и что этот урок самый обычный.
Альбусу подобная нервозность казалось смешной, и он впервые сам отпустил несколько колких замечаний по этому поводу. Скорпиус, вопреки ожиданиям, пропустил шпильки мимо ушей, полностью погруженный в свои мысли.
Наконец, дверь открылась, и профессор Малфой зашел в класс. На нем была новая преподавательская мантия, черная, с наглухо застегнутым воротом. Светлые волосы тщательно уложены, серые глаза чуть сощурены, спина невозможно прямая.
— Добрый день, — поздоровался он с классом, внимательно оглядев каждого из присутствующих.