- Стало быть, это она - моя соперница?
- Не чуди, посмотри на себя, и на неё. То даже не лопух. Так, молочай у дороги.
- Сколько лет хозяину? - вдруг спросила Ярушка.
- Не знаю, - солгал Миклош, пряча взгляд.
- Я могу спросить Зельду.
- Она не скажет.
- Я буду спрашивать каждого.
- Сто тридцать семь, - зажмурившись, выдохнул коротышка, - но если владыка узнает, что это я тебе сказал, считай, я до конца жизни не стану с тобой разговаривать.
Ярушка замолчала и больше не задавала вопросов. Весь остаток пути прошёл в тишине, прерываемой разве что топотом копыт. Миклош с тревогой смотрел, как по щекам девушки катятся слёзы, а губы стали белыми как полотно. Ближе к замку она успокоилась и перестала плакать. Но лицо её было отстранённым, даже немного чужим. Глаза Ярушки больше не сверкали, а походили два на едва тлеющих уголька.
В замке царила суета. Во всех окнах горел свет, слышались голоса. Во дворе они заметили Юрея, привязанного к стойлу. Ядокрыл поглощал еду, насыпанную в огромную кадку, а завидев знакомые лица, приветливо крикнул.
- Хозяин вернулся, - радостно воскликнул Себрий.
Ярушка даже не шелохнулась. Она молча выбралась из седла, отказавшись от помощи конюшего, и неторопливо вошла в замок.
Миклош понуро семенил следом, чувствуя, что вот-вот и грянет буря. Однако Ярушка сумела удержать себя в руках.
- Добрый вечер, князь! - поприветствовала она мужа, с трудом выдавив на лице холодную улыбку.
Ирвальд сидел в обеденном зале, развалившись на стуле, опираясь одной рукой о меч. Он был обнажён по пояс, а лицо казалось хмурым, осунувшимся.
- Куда подевались все тени? - спросил он, глядя на жену с насмешкой.
- Их больше нет, - спокойно ответила Ярушка, - вы в порядке?
- Как видишь.
- Мне кажется, вы устали, - заметила она, - Зельда, должно быть, вас уже накормила?
- Конечно, - Ирвальд кивнул головой, - ждала меня, как заботливая жена. Пока моя собственная болталась, неизвестно где.
- Я не думала, что вы так быстро вернётесь, - саркастически заметила Ярушка, - но коль уж вы сыты, так ступайте отдыхать.
С этими словами она поднялась со своего места и присела в почтительном поклоне. Затем повернулась и ушла в свою комнату.
Ирвальд со злобой швырнул меч через всю комнату. Оружие врезалось в стену и с грохотом упало на каменный пол.
Князь готов был рассверипеть и сокрушить всё, что попадалось на его пути, но был слишком изнемозжён, чтобы тратить силы впустую. Глаза слипались от усталости, а во рту появился привкус горечи.
Не такого приёма он ждал.
И даже то, что его двор походил на поле битвы, тревожило его куда меньше, чем холодный пустой взгляд жены. Куда подевалась его ласковая женщина, к которой он спешил, не позволив себе вдоволь передохнуть? Она ушла, глубоко оскорбив его своим равнодушием.
Стиснув зубы, Ирвальд поднялся и поплёлся в свою комнату, опираясь ладонями о стены. Он выжил и добрался до своей обители, только это имело сейчас значение.
Ирвальд проспал почти до полудня. Окна в комнате были закрыты ставнями, чего никогда ранее не было - должно быть, Зельда велела поставить их, чтобы яркие лучи солнца не тревожили его сон. Но сейчас это только его разозлило. Ирвальд вскочил и сорвал ставни, подставив лицо солнечному свету.
Затем он спустился в пещеру и долго плавал в озере, пока не почувствовал, что силы его полностью восстановились. Тогда же он ощутил, что зверски проголодался, оделся и поспешил в обеденный зал.
Все домочадцы, оказывается, только его и ждали. Миклош сидел на стуле, нетерпеливо болтая ногами, Себрио, как обычно, что-то бубнел. Зельда суетилась, расставляя снедь. Ярушка помогала ей, однако не поднимала глаз.