Небо поглотила ночь, густо намешав тёмно-синие краски, и нависла над ним, пристально глядя единственным глазом луны.
Ирвальд почувствовал, как по щеке стекают прохладные капли. Он повернул голову и увидел Юрея. В клюве у ядокрыла было ведро, из которого он поливал владыку. Глаза зверя блестели в лунном свете, взгляд казался туманным. Заметив, что Ирвальд смотрит на него, ядокрыл швырнул ведро на землю и радостно заклекотал, хлопая крыльями.
- Я ещё жив, приятель, - смог прошептать Ирвальд, - помоги... подняться.
Ядокрыл наклонил голову, позволив ему ухватиться за шею, и осторожно поднял. Ирвальд, шатаясь, забрался на него верхом. Ядокрыл неторопливо побрёл к озеру, откуда черпал воду. Ирвальд почуял источник, волосы на голове зашевелились и встали дыбом. Он нетерпеливо сполз со спины ядокрыла и погрузился в озеро целиком.
Вода целила его, наполняя силой разорванные мышцы. Волосы неистово трепетали, поглощая чистую, как утренняя роса, влагу. Ирвальд вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, и вновь опустился на дно, позволяя воде вершить своё колдовство.
Уже на рассвете он, наконец, вылез на берег и забылся сном. Верный скакун лежал рядом, не смыкая глаз. Перья его топорщились в бессильной ярости, а клюв скрежетал, сдерживая крик негодования. Он готов был прикончить любую тварь, рискнувшую потревожить сон хозяина, и обитатели долины с опаской обходили озеро стороной.
Ирвальд проспал целый день, а проснувшись, почувствовал, что силы почти вернулись. Он даже сумел рассмеяться и взлохматил перья Юрея на макушке - чего скакун страшно не любил.
- Жаль, что нельзя вернуться и раздобыть трофей. Повесить в обеденной зале, чтоб была охота поменьше жрать.
Ядокрыл возмущённо крикнул и захлопал крыльями, вспушивая волосы владыки.
- Да не бойся, я не стану туда соваться.
Ирвальд присел на корточки и стал начищать меч. Лезвие было покрыто густой кровью паука, успевшей намертво присохнуть. От неё до сих пор исходил смрад, и княжич порадовался, что желудок его был пуст.
- Вид у тебя, однако! - раздался позади голос отца.
Ирвальд повернул голову и посмотрел на него исподлобья, но ничего не сказал и продолжил возиться с мечом.
- Во что ты ввязался? - спросил Мораш, - ты даже не почуял, как я приблизился. Враг уже снёс бы твою голову с плеч.
- У тебя за спиной ядокрыл, - заметил Ирвальд.
- От него проку мало, - недовольно сказал Мораш, - скачет, как оголтелый.
- Не стану спорить, что тебя он узнает по запаху.
- Где твоя одежда, Ирвальд? Ты не можешь бродить, как оборванец. И что за мерзостью от тебя несёт?
- Ведьма оказалась коварной, - сверкнув глазами, ответил Ирвальд. Губы его сложились в плотоядной улыбке, которая всегда бесила отца.
- Это ты так отделал Шаринку?
- Думаешь, кто-то другой бы посмел?
- На что она тебе сдалась? Глупая баба.
- Но и ты, видать, не забыл к ней дорогу.
- Слово покровителя, - пожал плечами Мораш, продолжая буравить сына взглядом. Его не так-то легко было сбить с толку, - что там стряслось?
- Болтала много дурным языком.
- Мне нет дела до болтовни, Ирвальд! Что с тобой?
Мораш положил руку на грудь сына и содрогнулся. Ирвальд с изумлением увидел, как в глазах старого князя промелькнул ужас.
- Сынок, - прошептал Мораш, проводя обеими ладонями по щекам Ирвальда, - твоё сердце... В нём дыра...
- Она почти затянулась, - Ирвальд попытался усмехнуться, но получилось неважно.
- Сядь, я тебя исцелю.