Он надувает губы своего заднего отверстия, потом продолжает:
— Шофер завел мотор, и туг кто-то попросил подождать, потому что к автобусу бежал один из слушателей.
Он хмурит брови.
— Вот те на! А опоздавшим-то был Канто, тот парень, который вчера на лекции сказал, что ему надо к дантисту.
И тут у меня в мозжечке начинает царапаться своими маленькими лапками маленькая мышка, Милые мои девочки, дело-то продвигается; ведь продвигается!
— И потом? — говорю я со вздохом, напоминающим последний вздох.
Ракре продолжает выражать свои мысли вслух сразу с двух концов, но я прислушиваюсь только к тем звукам, которые идут из верхнего конца.
— Шофер подождал. В общественном транспорте все происходит по-родственному. Товарищ Канто поднялся в автобус. И сел на переднее сиденье рядом с водителем. Автобус тронулся. И тут Бардан вскакивает с места и кричит: «Остановите! Остановите!» И, ничего не объяснив, выскочил через заднюю дверь.
— А с кем он сидел?
Ракре задумывается.
— С Безюке, я думаю. Знаешь, такой высокий блондин со шрамом на подбородке?
— Он спит в одной спальне с Канто, этот парень?
— Точно, это его товарищ по боксу. Ты куда, Белоснежка?
Я быстро набрасываю халат.
— Некогда объяснить, но я тебе напишу, — обещаю я.
Блондин Безюке читает трактат Апэна-Бонлара о педерастии у планктонов. Это прилежный слушатель, отличник. Он первый по огрызкам ногтей, первый по поддельным чекам, первый по инсектицидам, второй по реанимации, второй по слухам среди населения, второй по судебным актам с предупреждением, третий по личному обыску, третий по разгону скоплений людей, третий по борьбе с распространителями листовок. Он получил первую премию «Гран при» за научную работу «О чрезвычайном положении», просто премии за работы «Усиленные наряди полиции», «Типы печатей» и похвальный лист за «Обыск». Это я к тому, чтобы вы немножко поняли, что это не рядовой человек. Я сажусь на кровать у него в ногах без всякого предупреждения, тем более, что ни он, ни я не принадлежим к Национальному обществу железных дорог[31].
— Извини за беспокойство, товарищ, — говорю я ему. — Представь себе, что мы занимаемся частным расследованием событий, которые здесь произошли. Я и Ракре.
— Он смотрит на меня поверх своих очков в золотой оправе.
— Похвальная мысль, — соглашается он.
— Кажется, ты сидел в автобусе рядом с Барданом, перед тем, как он вышел?
— Точно, а что?
— Он ничего не сказал, когда выходил?
— Ничего, я об этом уже говорил следователю.
— А перед этим? Не двигайся и слушай сюда внимательно, товарищ. Мотор уже работал, когда кто-то из вас заметил, что бежит опоздавший, о'кей?
— Да, я помню, — говорит Безюке, нахмурив брови.
— Что-то мне подсказывает, что реакция Бардана имеет связь с этим прибытием in extremis[32] Канто. Я прошу тебя поразмыслить над этим.
Я жду, пылко глядя на него в упор. Один глаз у него становится больше, а другой, наоборот, меньше.
— Вот те на, ты меня заставил по другому взглянуть на это, — шепчет Безюке. — Боже мой, но это же правда, — с нажимом говорит он.
— Рожай быстрее, — агонизирую я.
— Кто-то закричал: подождите, там еще кто-то бежит! Все обернулись. Я сказал: «Это Авель Канто, новенький». И тут Бардан прошептал: «Авель Канто из Бордо?» Я ему рассеянно ответил, что да. А в это время Канто заскочил в автобус. Автобус тронулся. Вдруг ни с того, ни с сего, Бардан закричал: «Остановите!» и выскочил!
[31] Благодаря такого рода каламбурам читатель меньше будет догадываться о том, что я на самом деле писатель. - Примеч. авт.
[32] В последний момент. - лат.