— Сюда! — зову я его.
Он замечает окровавленное тело, и его лицо странно бледнеет.
— Матиас, — бормочет он. — Это сделал тот гад в коридоре, которого ты пришил?
— Увы! — с горечью говорю я. — Этот тип понял, что ему конец и решил убрать Матиаса, чтобы тот ничего не сказал!
Его Башковитость внимательно рассматривает рану.
— Для преподавателя по пулевым отверстиям, — говорит он, — на самом деле печально вот так заканчивать свою жизнь!
И, продолжает, вздрогнув:
— Постой, может быть, еще есть какая-то надежда. Он еще жив. Мне думается, что под таким углом пуля должна скользнуть вдоль затылочной кости и выйти наружу!
Я рассматриваю рану повнимательнее.
— И правда, она вышла, эта пилюля: видишь, она застряла в плинтусе, возле батареи. Скорую помощь! Быстро!
Через полчаса Матиаса на скорой доставляют в госпиталь Эдуарда Эррио, где ему будут делать трепанацию черепа. Его тестю не остается ничего другого, как созвать дежурных серафистов на траурную обедню с певчими и музыкой. Сейчас именно тот момент, когда следовало призвать на помощь всех святых, всех ангелов-стражей порядка, дипломированных архангелов, потенциальных блаженных, а также все Святое семейство: Господа Бога, Его Сына, Святой Дух Элуа, Марию, Иосифа, осла и все такое прочее, чтобы дежурный хирург совершил маленькое чудо.
Берю и я очень подавлены. Этот трагический случай внезапно опустошил нас. Все происходило так мирно. Спокойная слежка, а потом — вдруг все перевернулось, и мы стали свидетелями драмы. У палача Матиаса при себе не было никаких документов. Служба криминалистики, в соответствии с ее функциональным предназначением, сейчас занимается опознанием этого типа. Долоросы в гостиницу «Стандинг» еще не вернулись. Я отдал приказ устроить в гостинице засаду и, если они вернутся, арестовать их. Мне не терпится пролить свет на эту историю. А вам, мои красавицы, разве нет, скажите? От этих таинственных аккумуляций (как говорит Берю) у вас в замыкателях бегают мурашки. И вы хотели бы иметь чистую совесть во всей этой истории (хотя бы раз в жизни, плутовки вы мои). Ну, что ж, вам придется сделать как Шарль, то есть, набраться терпения и ждать, чтобы узнать всю правду о господине Икс.
— Надо срочно ехать в школу и найти этого типа, — волнуется Берю.
— Хорошо, Малыш.
И мы едем в школу Сен-Сир.
Пока мы преодолеваем первые подъемы Золотой горы, Берю сам с собой ведет такой разговор:
— А ты не думаешь, Сан-А, что в глубине души Матиас чувствовал, что с ним что-то случится?
Пораженный таким открытием, я шепотом отвечаю:
— Правда, Толстый, он это чувствовал.
— Что же он такое знал, из-за чего они закрыли ему говорильник пулей?
— Он ничего не знал, но они думали, что он что-то знает.
— И что же? — простодушно спрашивает Невыразимый.
Я испускаю ртом звук, который другие предпочитают производить своим южным полушарием.
— В тот день, когда мы это будем знать. Толстый, правда будет записана огненными буквами на фасаде школы!
Берю улыбается.
— Этот день, парень, не так ух далеко, — обещает он. — Я тебе клянусь, что очень скоро, дай мне только переброситься парой слов с этим проворным малым, ты получишь самую достоверную информацию.
Увы! Его оптимизм, по крайней мере, не совсем ко времени, потому что наш клиент еще не вернулся в школу, «at school», как говорят жители Великобритании, которые бегло говорят по-английски!
Начинается долгое ожидание.
Товарищ Ракре дает мне кое-какую информашку об этом слушателе. Это некто Авель Канто, уроженец Бордо. В школу прибыл недавно. Я мчусь к директору и прошу у него личное дело этого парня. Он признается мне, что уже с самого моего приезда он знал, кто я, и я благодарю его за соблюдение тайны. Из дела Канто ничего особо важного для себя мы не узнаем. Он был секретарем в одном из комиссариатов пригорода Парижа, а до этого инспектором в Бордо. В краткой справке он характеризуется положительно, как ценный работник. Это и смущает больше всего, правда?
Заодно я прошу показать дела двух «самоубийц». И только в этот момент, мои хорошенькие, я начинаю видеть в этом деле проблески света. Кастеллини, родом с Корсики, тоже был инспектором в Бордо. А Бардан служит в полиции Либурна, то есть (для тех, кто немного знает географию) в нескольких километрах от Бордо. Вывод: город Монтеня (Мишеля Экема де) и Эскарпита (Робера) является общим знаменателем этих трех господ. Одно очко в мою пользу.