Синикат киллеров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

—   Константин Дмитриевич, очень прошу вас дать мне ваш прямой телефон. Секретарша, вы ведь меня понимаете, никогда правды не скажет, ибо оберегает покой начальства. И правильно! Но когда мы окончательно смонтируем передачу...

—   Да, да... Сейчас, — отозвался Костя, по-прежнему не спуская с Турецкого глаз. — Ну давайте, ку­да вам? — И потянулся через стол к письменному прибору, в котором торчали несколько шариковых ручек, но Турецкий остановил его.

—   Минутку, шеф. Вы позволите?..

И достал из сумки кожаный футляр, и раскрыл его, и поставил перед Костей на стол. Внутри лежал роскошный «Паркер» с золотым, как и положено, пером. Про такие штуки теперь говорят: солидная мелочь. Чтобы усугубить ситуацию, Турецкий небрежно заметил:

—   Вчера на Парк-авеню купил. Дай-ка, думаю, прихвачу в Москву сувенирчик старому товарищу.

Костя, великий умница, оценил все: и сказанное, и показанное — и живо обернулся к Саше:

Ну давай, как там у тебя в Нью-Йорке? — А ручку вынул как бы между прочим, нехотя, мимоходом черкнул свой автограф на четвертушке бумаги, скомкал, бросил в корзину. — Ничего пишет. Так куда, говорите, вам записать? — спросил, не оборачиваясь, у журналиста.

Тот подсунул ему свой блокнот с открытой чистой страницей. Костя быстро написал телефон, разумеется, секретаря Клавы, завинтил колпачок, сунул ручку во внутренний карман пиджака. После этого протянул руку:

—   Всегда к вашим услугам, а теперь, извините, дела.

Наконец лишняя публика убралась из кабинета и они остались вдвоем.

—   Костя, не торопись с объятиями, — опасливо предупредил Турецкий. — Видал, какой я себе клифтик отхватил? — Он оттянул пальцами полы пиджака. — Это тебе не с цыганского факультета! Ладно, к делу. Раздача слонов сегодня в девять. Ждем. Я ведь к тебе прямо с самолета. Ирка — в машине. А это тебе так, для понта. — Он кивнул на пустой футляр от «Паркера». — Ну чего молчишь? Наши все живы-здоровы?

Меркулов молча смотрел на него, и в глазах его читалась какая-то новая, еще непонятная Саше тоска. И усталость — наверное, от всего: от лишнего шума, от людей и бумаг, и от нездоровья — тоже. Сейчас, когда убрали яркий свет, при обычном освещении стали заметны землистая одутловатость на щеках, серебристая седина, плотно сжатые губы. Сдал Костя за последнее время. Посмурнел. Надо его расшевелить, встряхнуть, а то загнется еще от жалости к самому себе. Хотя последнее уж никак на него не похоже.

Все, побег я, привет! — Турецкий обнял Костю за плечи, махнул рукою, словно улетающий ген­сек, и покинул кабинет.

3

Вечерок, кажется, удался. Так говаривали еще во студенчестве. Но тогда было проще: миска винегрета, килограмм кильки пряного посола и по ста­кану водяры на нос. По углам — скромные объятия, в середине — нескромные танцы. Ах ты, молодость...

Старики — Меркулов и Романова, — с удовольствием откушав не какой-то там общепитовской, а настоящей долларовой закуски и грустно поглядывая друг на друга, наблюдали за дурачествами молодежи. Слегка захмелевшие Саша, Слава Грязнов и Ирка, вечная невеста Турецкого, горячо обсуждали животрепещущий вопрос о влиянии моды на рост преступности.

—   Хлопцы, — не выдержала наконец Александра Ивановна, — ну шо вы хреновиной занимаетесь? Тут, понимаешь, виски, век бы не пила— не знала, а вы — мини, макси... А я вам по-простому скажу: есть у вашей бабы ляжки — о це дило. А коли нема, никакая ее «миня» не спасет. Потому что тогда это сплошной уголовный кодекс у трех вокзалов. И кончай спор. Все. А то мы с Костей заснем. Меркулов, ты, надеюсь, еще не ввел путешественника в курс дел?

Костя очнулся от созерцаний, достал из кармана излюбленный свой «Дымок», с которым отчего-то стало в последнее время в продаже совсем туго, прикурил и произнес назидательно:

—   Насчет курса ничего определенного сказать не могу. С некоторых пор я и сам утерял этот курс. А вот касаемо дела, — он блаженно улыбнулся, — не возражаю, наливай...

Александра Ивановна захохотала густым басом, подняла за стеклянную ручку бутыль «Уайт хоре», то бишь «Белой лошади», и налила Косте полрюмки.

—   Давай, алкаш. Видать, сегодня мне самой тебя доставлять. Тебя ж такого ни одно такси не погрузит. Ладно, пей уж, пользуйся моими связями. Сашка, кончайте вы свою матату. Расскажи лучше, как там у них сидят, а то ты начал, да закуски прервали.

Турецкий, пребывавший сегодня, по собственному мнению, в ударе и вспомнивший, может некстати, о своих хлопочениях в снятой с обслуживания камере Бутырской тюрьмы, начал было сравнивать условия содержания подследственных в американских тюрьмах, где ему удалось побывать, но прервался и забыл. А теперь, вспомнив, снова завелся.

4

Это было в Калифорнии, в городе Сакраменто. Три года назад там построили тюрьму, точнее следственный изолятор. И содержались в нем находящиеся в данный момент под следствием или те, у кого срок до года. Конечно, нашему советскому человеку это представить трудно. Обычный девятиэтажный дом, похожий на отель. Никакой охраны, собак, заборов, прожекторов по углам. Внутри эскалаторы, кондиционеры. Есть своя прачечная, клиника, даже зимний сад. У контролеров нет никаких ключей, все делают компьютеры, за которыми следят дежурные.

Тебя постоянно видят, ты никуда не убежишь, и, кстати, захват заложников, что происходит в наших тюрьмах постоянно, здесь, в Америке, становится бессмысленным.

Тут же, в изоляторе, находятся залы судебного заседания, поэтому подследственных нет нужды никуда возить, все рядом, под боком. И никаких безобразий в нашем, российском, понимании здесь тоже быть не может, поскольку это СИЗО находится в ведении окружного прокурора, а он является лицом выборным в своем штате и не отчитывается ни перед кем, кроме собственных избирателей. И бюджет у него подходящий — около ста тридцати миллионов долларов в год, — за исполнением которого строго следят сами избиратели, журналисты и адвокаты.

Ну о степени свободы находящихся в СИЗО и говорить не приходится. Примерно на тысячу шестьсот заключенных положено до пятисот посещений в неделю. Кроме того, есть телефоны-автоматы с надписями: «Внимание! Телефоны могут прослушиваться!» Это чтоб зеки постоянно помнили о своих гражданских правах.

На крыше огромные прогулочные площадки, имеются специальные помещения для занятий спортом, для настольных игр, цветные телевизоры и все такое прочее. Поразило и обилие персонала: повара, библиотекари, медсестры, зубной врач, который обслуживает бесплатно. Пища, братцы, готовится в одноразовых перчатках!

Каждая камера — пять квадратных метров и шесть по высоте. Сортир и умывальник из нержавейки. Зеркало из полированной стали вделано в стену наглухо — не разобьешь и не порежешься. И повсюду, буквально на каждом шагу, — правила распорядка. Это помимо тех, что вручаются каждому индивидуально.

Покидая сей «гостеприимный дом», Турецкий задал вопрос сопровождающему: «Почему заключенным дана столь высокая степень свободы?» — и услышал ответ, который позже повторялся в разных вариациях, но смысл был один. «Потому что вина этих людей судом еще не доказана и они являются при всех ограничениях полноправными гражданами, чьи права защищаются государством».