Русский апокалипсис: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты что! Я посвящена во все ее сексуальные тайны. Мы обсуждаем с ней анальный секс. Ну, как она в сексе?

Аня, склонная к глубоким раздумьям, карамазовским вопросам, сомнениям в правильности своего пути, относится к Москве двойственно, нервозно, боясь и любя этот город непредвиденных положений. Зато Париж, куда она часто ездит почти что инкогнито дешевыми видами транспорта, меняя автобусы и поезда, просиживая часами на транзитных платформах, Аня любит с придыханием как идеал города и культуры, еще недавно запретный плод. Для Лизы Париж — лишь одна из жизненных возможностей. Лиза к Парижу относится с обидным для матери равнодушием.

— Я не представляю себе жизни без Москвы, — кружит-плавает в ванне Лиза. — Поэтому она мне и очень нравится. Для меня важен не сам город, а люди, которые рядом. А поскольку все дорогие мне люди живут в Москве, город преображается у меня в зависимости от событий.

О себе Лиза говорит с уверенностью, которой не хватает ее одаренной матери:

— У меня музыкальные способности, я пишу песни на английском. Многие обвиняют меня в отсутствии патриотизма, но это не так. Я обожаю Россию в ее лучших проявлениях. Мне не нужна сельская жизнь. Я избалована красивой столичной жизнью.

Лиза любит высотки сталинской готики, широкие проспекты неподалеку от МГУ. В этих районах находятся «самые мистические места Москвы»:

— Я чувствую себя там очень расслабленно. Там — сердце Москвы.

Аня всю жизнь отвергала сталинскую архитектуру как насилие государства над человеком, но Лизе эти здания кажутся единственно оригинальными приметами города. Сталинская культура интригует ее. Лиза обожает московское метро. Она считает, что эти подземные дворцы — «определяющее в Москве».

— Мы в семье шутим, — с легкой иронией говорит Аня, — что Лиза была бы любимой актрисой товарища Сталина.

Однако, когда дело доходит до Сталина, Лиза становится на минуту серьезной:

— Не хочу его комментировать. Это противоречивая личность, я его не одобряю. Но все к лучшему. Не было бы Сталина, все могло бы быть гораздо хуже.

Мы с Аней переглядываемся, не понимая, что могло было быть еще хуже, но Лиза — уже о другом:

— Я не зацикливаюсь на понятиях добра и зла. Для меня самое главное — доверять или не доверять. Я увлекаюсь индуизмом, из-за Харрисона я пошла по индуистской дорожке, но, конечно, не соответствую всем канонам, хотя бы потому, что я по происхождению не восточный человек. Я люблю вегетарианские рестораны. Надеюсь, что когда-нибудь я стану гармоничной личностью, научусь разбираться в людях.

В Москве по праздникам звонят колокола, церкви реставрированы, однако Лиза не спешит воссоединяться с торжествующей Церковью.

— Лиза сразу почувствовала сближение Церкви и государства, — возвращается на кухню Аня. — У тебя нет еще вина?

— Да, культивируемая религия православия мне совсем не нравится, — морщится Лиза.

Помимо песенок, написанных в американском стиле 1930-х годов, она хочет писать книги. Она придумала сюжет своего первого романа и уже сочинила к нему саунд-трек. Роман называется «Женщина и женщина».

— На гонорар от романа я куплю себе розовые сапоги! — мечтает вслух Лиза. — А знаешь, что я хочу на свой день рождения? Шанель номер 5!

— Я понял, — говорю я.

Лизочка тянет деньги, но не критично. Я помню Лизу: ей было восемь. Она и тогда была способной девочкой, с огромными лучезарными глазами. Аня как-то показала мне ее сказку о слоне и тигре. В сказке было что-то пророческое, хотя непонятно, что именно. Лиза стала интересоваться сексом в четыре года и очень обижалась на родителей, когда они занимались в ее присутствии «любовными делами». Она уже прошла через несчастную любовь с одним «очень творческим человеком» — ей есть, чем поделиться с людьми.

— Я не могу сказать, что мой роман пишет подданная Российской Федерации, так как границы размыты. Действие происходит в Москве, но там будут европейские героини, жены различных бизнесменов. Там будет лесбийская тема.

— Как к этому относится мама?

— Она не хочет, чтобы я претворила это в жизнь.

Аня одобрительно кивает. Я — слегка насмешливо:

— Можно ли писать о лесбийской любви, не испытав ее?

— Кто сказал, что не испытав? — удивляется дочь. — Но я думаю, что у нас это чаще делается из эксперимента, от отчаяния. Ничего не может быть прекраснее женского тела. Я люблю секс, как любой нормальный здоровый человек, хотя это не должно быть лишь бы с кем. Я не люблю, когда все происходит в экстремальных условиях, и ненавижу групповой секс. Это измена любовной интимности.

Когда, наконец, групповой секс случился, Лизаня лежала в постели надутая, злобно поедая разноцветные леденцы. Она — лидер, а ей показалось, что она не сыграла в сексе заглавную роль. Птичка Полечка, в самом деле, оказалась ловчее.

— Надо организовать ей прослушивание, — предложила добрая, практичная Полечка. — Пусть поет в ночных ресторанах.

Лиза не любит «границы возраста». Она потеряла невинность в пятнадцать лет (нормально для москвичек, в провинции девочки теряют невинность раньше) со случайным мальчиком, а затем завела тридцатилетнего бой-френда, успешного бизнесмена, живущего в особняке, с которым встречается раз в неделю и который с ней обсуждает все, кроме своего бизнеса.

— Бандит? — спрашиваю я.