— Здравствуй, брат, — произнес он.
Талосу не хотелось представлять себе страдания узника. Его собственный ретинальный дисплей силился приглушить безжалостно-яркий свет камеры, и даже находясь под защитой лицевого щитка, он ощущал жжение от слез, вызванных тягостной яркостью.
Повелитель Ночи сжал закованные в броню пальцы на отросших сальных волосах пленника и запрокинул его голову назад, обнажив покрытое потом горло. Он зашипел по-нострамски, понизив голос, чтобы избежать нежелательных ушей.
— Я поклялся убить тебя при следующей встрече.
— Я помню, — улыбнулся через боль Рувен. — Теперь у тебя есть шанс, Талос.
Пророк вытащил гладий и прижал лезвие к щеке узника.
— Назови хоть одну причину не сдирать кожу с твоих предательских костей.
Рувен выдавил смешок. Когда он затряс головой, меч скользнул по плоти, нанеся неглубокий порез.
— У меня нет для тебя никаких причин. Не будем притворяться, что я стану умолять сохранить мне жизнь, и поступай, как хочешь.
Талос отвел клинок. Какое-то мгновение он ничего не делал, лишь наблюдал, как капля крови ползет по стали.
— Как они тебя схватили?
Рувен сглотнул.
— Магистр Войны вышвырнул меня. За неудачи на Крите.
Талос не удержался от кривой ухмылки, которая так и осталась на его лице.
— И ты побежал сюда?
— Ну конечно. Куда же еще? Какие еще убежища для нам подобных обладают такими размерами и масштабами? Таким потенциалом? Мальстрим был единственным разумным ответом, — лицо узника исказилось в оскале. — Я не знал, что кто-то из моих бывших братьев так испортил репутацию Восьмого Легиона среди Корсаров.
Талос продолжал наблюдать, как кровь течет вниз.
— Последний визит сюда не прибавил нам друзей, — сказал он. — Но Гурон взял тебя в плен не поэтому, так? Эти слова могут стать твоими последними словами, брат. Лжи не место при прощании.
Какое-то время Рувен молчал. Затем раздался свистящий шепот.
— Взгляни на меня.
Талос послушался. На его визоре замерцали потоки биоданных.
— Ты обезвожен до степени повреждения тканей, — заметил он.
Пленник фыркнул.
— В самом деле? Тебе следовало стать апотекарием.
— Правду, Рувен.
— «Правду». Если бы это было так просто. Гурон позволил мне остаться в Зенице Ада, если я поделюсь тайнами, которые десятилетиями извлекал из варпа. Сначала я согласился. А потом вышла… размолвка, — сухие губы андрогинного лица Рувена растянулись в улыбке. — Трое Корсаров умерли, призывая обитателей варпа, которые были во много раз могущественнее, чем они могли контролировать. Трагедия, Талос. Такая трагедия. Эти глупцы-дилетанты явно считались многообещающим кандидатами в библиариум Гурона.
Некоторое время пророк пристально глядел на колдуна.
— Ты еще здесь, брат, — произнес Рувен. — Я тебя слышу.
— Я еще здесь, — согласился Талос. — Пытаюсь отличить правду от твоей лжи.
— Я сказал тебе правду. Чего ради мне лгать? Они заковали меня здесь, кажется на месяцы, и давят светом на глаза. Я не вижу. Не могу двигаться. Абаддон отверг меня, лишив поста в Черном Легионе. С чего мне тебе лгать?