Талос повернулся, чтобы уйти.
— Встречаемся на мостике через час. Нужно решить последний вопрос.
— Атраментары?
— Нет. Думаю, они погибли вместе с «Заветом».
— Звучит непохоже на Атраментаров, — заметил Узас.
Талос пожал плечами и удалился.
Дверь закрылась, и Узас снова остался в одиночестве. Он посмотрел на свои руки, последний раз видя их облаченными в полночь. Чувство утраты было достаточно реальным, чтобы вызвать у него дрожь.
А затем он огляделся в секундном замешательстве, ломая голову, где найти красную краску.
Она ударилась затылком о стену так сильно, что вздрогнула.
— Извини, — прошептал Септим.
Октавия заморгала, но глаза продолжали слезиться.
— Идиот, — усмехнулась она. — А теперь отпусти меня.
— Нет.
Их одежда зашелестела, соприкоснувшись. Он ее поцеловал, очень слабо, его губы едва прикоснулись к ее губам. У него был привкус масла, пота и греха. Она опять улыбнулась.
— Ты на вкус как еретик.
— Я и есть еретик, — Септим придвинулся ближе. — Так же как и ты.
— Но ты не умер, — она постучала по уголку рта. — В конце концов, вся эта ерунда про Поцелуй Навигатора оказалась мифом.
Он улыбнулся в ответ.
— Просто не снимай повязку сегодня ночью. Не хочу умереть.
В этот момент дверь открылась.
В проеме стоял Талос, который качал головой. Громадный воин издал раздраженное ворчание.
— Прекратите, — сказал он. — Немедленно идите на мостик.
Она увидела, что за ним следуют несколько ее слуг. Не Пес. Безымянные. Те, которые ей не нравились. Она поникла в объятиях Септима, приложив голову к его груди и слушая, как колотится сердце.
Закрыть глаза было ошибкой. Она вновь увидела Эзмарельду. Это целиком и полностью убило в ней желание.
Рувен вошел последним. Он поднял руку, приветствуя Первый Коготь, который в ожидании стоял вокруг гололитического стола широким полукругом.
Трон, который являлся точной копией кресла из черной бронзы, принадлежавшего Возвышенному, пустовал, как и возвышение, некогда занимаемое Атраментарами. «Это скоро изменится, — подумалось Рувену. — Быть может, Талос и откажется от трона, но не я».
Над этой мыслью стоило подумать. Пророк никогда не проявлял желания быть предводителем, и для Первого Когтя станет большей честью быть произведенными в Атраментары. Они какое-то время будут эффективными телохранителями, по крайней мере пока из свежего притока детей-рабов не вырастет следующее поколение легионеров.
Рувен оглядел работу экипажа стратегиума, отметив различия в форме. Большинство смертных было либо в лишенной знаков различия флотской форме экипажа «Завета», либо в темных одеяниях слуг Восьмого Легиона, однако несколько дюжин людей на различных постах явно принадлежали к бывшим рабам Красных Корсаров. Большая их часть носила красные одежды слуг падшего Ордена.
Последний раз, когда Рувен появлялся на палубах корабля Повелителей Ночи, от экипажа «Завета» разило несчастьем — опьяняющей смесью изнеможения, страха и сомнений, которые постоянно витали в воздухе, когда смертные находились поблизости от Возвышенного. Своего рода нектар. Здесь же он смешивался еще и с едким запахом напряжения. Колдуну было жаль их, порабощенных собственными страхами. Несомненно, подобное существование было бы невыносимо.
Он встал рядом с Первым Когтем у гололитического стола. Там был и Люкориф, который присел на соседней консоли, сгорбившись, словно горгулья. Присутствовали также двое рабов: седьмой и восьмая. Он проигнорировал их, не удостоив приветствия. Им вообще не следовало находиться здесь.