— Ну, да… — Робертс похлопал ее по плечу. — Вы молодец. Из вас выйдет чемпион. Вы и теперь отлично играете в теннис.
— Посадите меня на колени, — попросила она тихо.
— На колени? Такую большую девочку?
— Мой брат всегда сажал меня на колени.
— Ваш брат? Где же он теперь?
— Мой брат, — она запнулась, — он… его расстреляли большевики.
Это была неправда. Она сейчас только выдумала этого расстрелянного брата.
Робертс погладил ее волосы.
— Бедная Мики, бедная девочка.
Она уткнулась головой в его плечо и вдруг, сама не зная отчего, заплакала.
— Не надо плакать, Мики, — повторял он, не находя, что сказать. Слезы всегда расстраивали его.
— Он был так похож на вас, — всхлипнула Мика. — И он всегда брал меня на колени.
Робертс осторожно посадил ее на колени.
— Теперь мне хорошо, — прошептала она счастливым голосом. — Поцелуйте меня.
Он поцеловал ее мертвую щеку.
— Нет, не так, — она подняла голову и неумело поцеловала его в губы.
— Мики, — хотел он возмутиться.
Она обняла его шею и вздохнула.
— Мой брат всегда…
— А вам все-таки пора спать.
— Сейчас… Еще минутку. Мне так хорошо. Скажите, только не смейтесь. Если бы мне было шестнадцать лет, вы бы женились на мне?
— Не знаю. Я не думал об этом.
— Нет, скажите.
Луна освещала ее взволнованное лицо. Какая она прелестная. И почти взрослая… Как он раньше не замечал?
— Может быть… — он снова посмотрел на нее. — Даже наверное женился бы.
Она еще крепче обняла его.
— Через два года мне будет шестнадцать. Два года — это так мало. Мы можем подождать. Хотите?
— Какой вы ребенок.
Он покачал головой.
— Обещайте писать мне, а то я опять заплачу.