— Нет, я не понимаю, что за дела? — обернулся Артем к Козыреву.
Тот неохотно объяснил:
— Захват автобуса.
— Какой захват? Кем?
— Нами, — объяснил Маховец. — Мы страшные рецидивисты и бандиты.
Фигура сонного Артема, который необыкновенно крепко спал, ничего не знает, хлопает глазами, многим показалась нелепой, почти смешной. Ни Маховцу, ни Притулову, ни Петру в голову не пришло, что Артем может представлять опасность.
А Артем уже понял, что произошло. Он понял, но продолжал щуриться, изображать сонного, даже зевнул и похлопал ладонью по рту.
— Никак не войдет в тему, — усмехнулся Петр.
И ошибся: Артем был уже в теме.
Он рванулся к автомату, который Маховец положил рядом на сиденье, схватил его, успел понять, что это «АКМ», с которым он имел дело, когда служил в армии (и был, кстати, отличным стрелком, потому что любил делать хорошо все, что делал), отскочил, поднял автомат, целясь в Притулова, и закричал:
— Бросай ружье!
Притулов усмехнулся:
— А если не брошу?
— Выстрелю!
— Стреляй, — разрешил Притулов и приставил дуло к голове Лыткаревой. С другой стороны у него сидел Тепчилин, но Притулов верно рассчитал, что угроза пожилой женщине выглядит страшнее, чем угроза мужчине. Мужчина на то и рожден, чтобы при случае погибнуть, а женщина в возрасте — она всегда мать, даже если нет детей, позволить ее убить — жутко.
Татьяна Борисовна замерла, только подняла слегка руку, будто для того, чтобы убрать ружье, но так и застыла.
— Не балуй, — посоветовал Маховец. — Отдай пулялку.
Артем растерялся.
— Бросай, я сказал! — закричал он опять.
— Будешь орать, выстрелю первым, — пообещал Притулов.
Козырев негромко сказал:
— Не наша сила, Артем. Людей только постреляем. Они из тюрьмы сбежали, им терять нечего.
Артем и сам понял, что ничего не сумеет сделать.
Маховец встал, вырвал у него автомат и локтем ударил Артема в лицо.
— Лезь обратно и спи дальше, — сказал он ему.
— Вас все равно схватят всех, — сказал Артем, зажимая нос рукой.
— А это не твое дело. Лезь, я сказал!
Артем полез на спальное место.
Мельком глянул на Елену и ее временного кавалера.
И вдруг улыбнулся ей: ничего, меня пока победили, но я не сдался.