Женщина по-хозяйски вернула Мурки на место. А в руке Музыканта как по волшебству вырос микрофон. Небрежно развалившись в кресле, расставляя сочные паузы между словами, он объявил:
— На сцену… приглашается… Брэндом… Лю!
Раздались жидкие хлопки. Из-за кулис вышел стройный молодой парень полуазиатской наружности. По возрасту он казался ровесником Брумсу.
— Сын?.. — опешил Брумс Лю, не веря своим глазам.
— Папа?.. — врос в пол Брэндом.
— Ну хорошо, хорошо, — скорчив гримасу, показал большой палец Музыкант, — воссоединение семьи отпразднуем чуть позже… Даун! Будь добр, организуй мероприятие. Я тебе, кажется, оставлял кое-что на хранение.
Карлик послушно сорвался с места и с черным футляром в руках взбежал на сцену.
В футляре находились два старинных пистолета с позолоченными рукоятками. Вручив их Брумсу и Брэндому, карлик не задерживаясь ретировался.
Руки Брэндома дрожали. Брумс исподлобья взирал в зал.
— По-моему, это плохая шутка, — крикнул Брумс Лю, обращаясь к Музыканту.
— Брось! Они краской заправлены. С пищевой, кстати, добавкой…
Отец и сын Лю недоверчиво переглянулись.
— Да ладно вам! — сорвался изрядно захмелевший Музыкант. — У вас ― встреча в физическом воплощении, а у нас ― вечер развлечений. Все честно! Ты мне, я тебе — и все довольны.
— Хорошо, — сквозь зубы процедил Брумс. — Как это, м-м… делать?
— Вставайте спиной к спине, — воодушевленно кинулся разъяснять правила Музыкант. — Руки опустите. По моей команде начинайте расходиться. Сцена маленькая, поэтому десять шагов каждый ― и достаточно. Поворачиваетесь лицом друг к другу. Пиф! Паф! И вся петрушка.
— Ладно. Считай, — Брумс Лю приблизился к сыну, и их спины соприкоснулись.
Музыкант ткнул молчаливого Занудина в бок, весело оглядел приготовившихся к зрелищу «ковчеговцев».
— Э-э… раз… два… три… четыре… пять… вышел зайчик погулять, хе-хе…
Отец и сын Лю, оба напряженные и чуть ссутулившиеся, стали расходиться.
— …шесть… семь… восемь… девять… У-ух… десять!
Лю медленно повернулись, обменялись немыми взглядами и прицелились.
А затем грянули выстрелы.
Настолько синхронно, что слились в единый оглушительный хлопок.
У Занудина екнуло сердце. Не нужно было обладать исключительной проницательностью, чтобы понять ― пистолеты оказались заряжены по-настоящему. Никакой краской здесь и не пахло. Музыкант солгал.
Первым повалился навзничь Брэндом. Из его шеи, словно из сорванного крана, хлестала кровь. Смерть наступила мгновенно.
Брумс качнулся, но устоял — пусть и ненадолго.
Вытянув перед собой трясущуюся руку, словно с желанием вцепиться в горло ускользающему врагу, сделал несколько путающихся шагов к краю сцены и только тогда упал и замер. Его рана в груди выглядела не настолько безобразно как у Брэндома, но и она в конечном итоге оказалась смертельной.
С минуту в зале висела гробовая тишина.
Молчание нарушил Музыкант:
— Выпил лишнего, каюсь. Не удержался от соблазна съюморить по-черному.