Вошла девушка. Смотрит: лежит в чуме жареное оленье мясо. Развела она огонь, обогрелась и стала с мяса жир отрывать. Отрывает да ест, отрывает да ест. Много съела. Вдруг слышит: кто-то подошёл к чуму. Приподнялась шкура у входа, вошёл в чум молодой великан Котура.
— Откуда ты? Что тебе здесь надо? — спросил.
— Меня отец прислал, чтобы ты взял меня в жёны.
Велел Котура девушке сварить мясо, которое он принёс с охоты, и разделить его пополам.
— Одну половину мяса мы есть будем, — сказал он, — другую положи в корытце и отнеси в соседний чум. Сама в чум не заходи, у входа постой. Выйдет к тебе старуха. Подай ей мясо и жди, когда она вынесет тебе корытце.
Взяла девушка мясо, вышла из чума, а пурга воет, снег идёт — ничего не видно. Что найдёшь в такую метель? Девушка отошла немного в сторону, выкинула мясо в снег, а сама вернулась в чум с пустым корытцем.
Увидел Котура пустое корытце, ничего не сказал, поел и спать лёг. Наутро принёс в чум сырые оленьи шкуры и сказал:
— Пока я хожу на охоту, выделай эти шкуры и сшей мне из них одежду, унты и рукавицы. Вернусь — посмотрю, какая ты мастерица.
Ушёл Котура, а старикова дочь принялась за работу. Вдруг приподнялась шкура у входа, и в чум вошла седая старуха.
— Девушка, — сказала она, — мне в глаз попала соринка. Вытащи её!
— Не мешай мне работать! — говорит девушка. — Некогда мне!
Повернулась старуха и ушла, а старикова дочь мнёт шкуры, кроит их ножом, торопится, шьёт кое-как, да и шить-то нечем.
Вечером Котура вернулся с охоты, спрашивает:
— Готова ли одежда?
— Готова.
Пощупал Котура одежду — шкуры жёсткие, выделаны плохо, сшито всё криво, косо, не по росту. Рассердился он и выбросил старшую дочь старика далеко в сугроб. Там она и замёрзла. А пурга ещё сильнее завыла…
Сидит старик в своём чуме, слушает, как пурга воет, шумит и. днём и ночью, и говорит:
— Не послушалась меня старшая дочь! Не делала так, как я велел! Оттого и не перестаёт выть пурга: сердится Котура. Собирайся в дорогу, средняя дочь!
Сделал старик маленькие саночки, рассказал средней дочери всё, как и старшей, и отправил её к Котуре.
Покатила средняя дочь саночки навстречу ветру. Дорогой у неё вязки развязались, в обувь снег набился. Забыла она отцовский наказ — раньше времени вытряхнула снег из обуви, вязки завязала.
Поднялась на гору, увидела птичку, замахала руками — прогнала её. Села на саночки и скатилась под гору, прямо к чуму Котуры. Вошла, развела огонь, наелась оленьего мяса, стала Котуру ждать.
Вернулся Котура с охоты, увидел девушку, спрашивает:
— Ты зачем ко мне пришла?
— Меня отец прислал, чтобы ты взял меня в жёны!
— Что же ты сидишь? Я голодный, вари скорее мясо!
Когда мясо сварилось, Котура сказал девушке:
— Одну половину мяса мы есть будем, другую положи в корытце и отнеси в соседний чум. Сама в чум не входи, подожди, пока тебе корытце вынесут.
Взяла девушка мясо, вышла из чума, а пурга воет, снег кружит — ничего не видно. Не пошла она никуда, выбросила мясо в снег, постояла немного и вернулась в чум.
Взглянул Котура на пустое корытце, ничего не сказал, поел и лёг спать. Наутро принёс в чум сырые оленьи шкуры и велел девушке к ночи сшить ему одежду.