— Рукавицы мокрые.
— Я их на солнце высушу.
— Покоробятся они.
— Я их мялкой разомну.
— Руки заболят, — говорит мать. — Зачем тебе трудиться, красоту свою портить? Лучше я лепёшку той девочке отдам, которая своих рук не жалеет.
И отдала мать лепёшку соседской девочке. Рассердилась Айога, пошла на реку. Смотрит на своё отражение в воде. А соседская девочка сидит на берегу, лепёшку жуёт. Стала Айога на ту девочку оглядываться, и вытянулась у неё шея, длинная-длинная стала. Говорит девочка Айоге:
— Возьми лепёшку. Мне не жалко. Совсем разозлилась Айога. Замахала на девочку руками, пальцы растопырила, побелела вся от злости: как это она, красавица, надкушенную лепёшку съест! Так замахала руками, что руки у неё в крылья превратились.
— Не надо мне ничего-го-го! — кричит Айога.
Не удержалась на берегу, упала в воду и превратилась в гуся. Плавает и кричит:
— Ах, какая я красивая! Га-га-га! Ах, какая я красивая!..
Плавала, плавала, пока по-нанайски говорить не разучилась. Все слова забыла. Только своё имя не забыла, чтобы с кем-нибудь её, красавицу, не спутали. И кричит, чуть людей завидит:
— Ай-ога-га-га! Ай-ога-га-га!
ЧУЖАЯ УРАСА
Как-то под вечер сидели в своей урасе[30] три брата. Старшего звали Лошийя, среднего — Лопчуо, младшего — Акчйн-хондо. Делать было нечего, старший брат и говорит:
— Давайте песни петь, голоса пробовать. Я первый начну.
И запел:
— Лошийя-я! Шийя! Лошийя!
Спел так и похвалил себя:
— Хороший у меня голос. Потом запел средний брат:
— Лопчуо-о! Чуо! Лопчуо! Кончил он петь и говорит:
— И я хорошо пою! Посмотрим, как наш младший споёт.
Запел младший брат:
— Акчин-хондо! Хондо-хон-до! Акчин!
Когда он кончил петь, братья говорят:
— Что ж, и у него получается. Теперь давайте вместе споём!
И запели. Каждый своё поёт. Никак песня не получается. Старший брат на младшего рассердился, младший — на среднего, а средний — на обоих:
— Зачем свои имена поёте?! Моё пойте! Тогда песня получится!
— Из твоего имени песня не получится! Моё имя петь надо! — кричат старший брат.
[30] Ураса — жилище юкагиров.