Град Божий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При этих словах Пэм, как ужаленный, вскочил с места, обернулся вполоборота, опершись коленом на стул и внимательно вглядываясь в лицо говорившего. Кстати, когда я вошел в синагогу, этот человек тоже сразу привлек мое внимание, точнее, его широкая спина и поза роденовского мыслителя, хотя в этой позе было, пожалуй, больше нетерпения. Человек этот показался мне знакомым, но я никак не мог его вспомнить. Сейчас, как только он заговорил, я тотчас узнал его.

— Это был не слишком большой мир — древний Израиль, — продолжал он, ни к кому в отдельности не обращаясь. — Евреи приняли космического Бога, величественного, единственного Бога вселенной, но, естественно, вселенной, выраженной в их понятиях, понятиях их страны, их хозяйства, их межплеменных войн, в тех же понятиях они выразили отношения Его с ними. Он стал для них Создателем, получив ранг Господина или Царя. Все это очень понятно и легко объяснимо.

Говоривший поднял голову и продолжал, обращаясь ко всем собравшимся:

— Но если вы возьмете на себя труд подумать о том, что мы сегодня знаем о вселенной… о том, что ей приблизительно пятнадцать миллиардов лет, что именно столько лет назад она внезапно вздулась и начала расширяться и расширяется до сих пор, что пространство — это неизбежно время, а время — это неизбежно пространство, что гравитация может искривлять пространство, что есть силы, противостоящие гравитации, и благодаря им вселенная не спадается… что вселенная в процессе своего непрестанного расширения создает не просто галактики, содержащие миллионы звезд, но целые скопления галактик, множественные скопления, которые, в свою очередь, порождают скопления скоплений… мы еще не все понимаем в этой темной материи… но, однако, мне кажется, что Создатель, который сотворил вселенную или множество вселенных, из которых наша — только одна из них, та, которую мы можем наблюдать… Создатель, да будет благословенно Имя Его, который способен создать ощутимую реальность или то, что мы воспринимаем как реальность, создать из неопределимой функции волна/частица… или сделать то, что могут чувствовать наши рецепторы, или то, из чего наш ум может делать выводы… то, что излучает волны в космическом диапазоне… и все это исходит из Него или Нее, которые неизмеримо больше и величественнее, чем все, о чем я говорил… Создатель позволил родиться всему живому и дал роду человеческому медленно развивающееся сознание, которое только теперь мало-помалу начинает оценивать размах божественного откровения… Я вынужден спросить традиционалистов, находящихся среди нас, не принижаем ли мы Создателя, благословенно Имя Его, называя всего лишь Господом или Царем, я уж не говорю об Отце и Пастыре…

Человек сел. Наступила мертвая тишина.

Сара откашлялась.

— Может быть, нам пора перейти к Кадишу?

— Эверетт, кто это был?

— Должно быть, Зелигман. Он стал больше, тяжелее и начал причесываться, но это он, Зелигман. Черт, как я рад, что он меня не видел.

— Почему?

— Зелигман был жлоб, катался на всех подряд. У него никогда не было денег на завтраки. В классе он ничего не слушал. Мне пришлось рассказывать ему сюжет «Макбета».

— Когда это было?

— В научке. На переменах он списывал у меня домашние задания по алгебре.

— Где это было?

— В «Школе наук», в Бронксе. Я там учился.

— Подождите, подождите… Только не говорите мне, что это был Марри Зелигман!

— Он никогда не завязывал шнурков. И зубы у него были зеленые.

— Тот самый Марри Зелигман — нобелевский лауреат по физике?

— Тот самый.

Пэм недоверчиво уставился мне в глаза. Потом лицо его постепенно осветилось широкой улыбкой.

— Ничего себе…

— Что «ничего себе»?

— Кто сказал ему о синагоге Эволюционного Иудаизма? Он что, просто случайно туда зашел?

— Откуда я знаю? Спросите у Сары.

— Она тоже, наверное, не знает. Впрочем, это не имеет значения.

Он подался вперед, обхватил меня за шею и поцеловал в лоб.

— Пути Господни неисповедимы. Ты должен внять моим словам. С тобой как-никак говорит Божественный Детектив.

— Пэм…

— То, что произошло сегодня вечером, — это сигнал.

— Ладно тебе. Марри — сопляк, который чуть было не взорвал химическую лабораторию. Он был такой неумеха, что ему запретили делать опыты. Не надо меня убеждать.