«Если», 2003 № 07: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Знаю-знаю, — поморщился я. — Читал листовки. Все их читали. Так ты из этих? Несгибаемых борцов?

Олег словно и не заметил моей фразы.

— Как же мы не любим правды! Как поспешили поверить в сказочку о взаимовыгодном симбиозе! Ну да, конечно, красиво было сформулировано: мы их эмоциями кормим, они через Сеть всей нашей экономикой управляют. Мол, мы сами не сможем, у нас человеческий фактор, который все только портит… короче, все, на что мы способны — это валенком в пульт… Нет больше человечества, Андрюша. Труп есть разлагающийся. Если весь смысл сводится теперь к обслуживанию Игр… зачем мечтать, верить, ломать голову над загадками мироздания и открывать новые истины? Зачем, если и так тепло и сытно? Да, больше на Земле никто не голодает. Да, прекратились войны, вместо ракет — штрафы и санкции. А толку? Гроб уютный, обитый бархатом — но гроб. Мы теперь только обслуживающий персонал. Тебе не стыдно, сценарист Ерохин? Что я, твоих сценариев не видел? Способный ведь мужик, романы мог писать настоящие, а на что разменял талант? Чтобы из геймера побольше эмоций выдоить? И ладно бы наивно верил, что возвышаешь его душу своими стрелялками… Сам знаешь, кому эмоции пойдут. Не искусство это у тебя, а доильный аппарат на фотонной тяге.

Стыдно не было, это он зря. Было пусто. Как на свежеотформатированном диске. Можно было бы возразить ему по каждому пункту, но спорить казалось не менее пошлым, чем соглашаться.

— А теперь прикинь, сколько это ваше сладкое рабство продлится… Тебя не смущает, что за последние тридцать лет не сделано ни одного серьезного открытия? Ни одного принципиально нового изобретения… Ни одной гениальной книги…

— О гениальности судят постфактум, — вставил я. — Иногда очень даже пост…

— Да, только сперва спорят и поливают грязью. Кто сейчас спорит? Кто грызется? Да есть ли хоть одна сфера, где был бы даже не прорыв — а пускай лишь намек на прорыв?

— Ну, ведь есть и отшельники, — заметил я. — И никто им не мешает жить, как им нравится. Без компов, без электричества…

— А, — скривился он, точно больной зуб потревожил, — это несерьезно. Ну, ушли в леса и пещеры. Натуральное хозяйство, конная тяга… Одичают через полтора поколения. Или приползут на брюхе, оголодав. Не думаешь ведь ты, что их Бог сохранит? Если уж он нас не сохранил… Нет, Андрюша, бежать — не выход. И смиряться не выход. Я же тебе про что толкую — прикинь перспективы лет на пятьдесят вперед. Мы потеряли самостоятельность, мы ничего уже не можем сами развивать. Мы можем только кормить Ин-Ра своими эмоциями и получать взамен кусок хлеба. Но чем дальше, тем хуже будет и с эмоциями. Тупеет человечество, черствеет. Значит, спустя какое-то время Игры окажутся на голодном пайке.

— Да почему же? Психология-то человеческая одинакова, что сейчас, что при Иоанне Грозном, что при мамонтах.

— Элементарно. Чтобы мы испытывали в Игре эмоции, Игра должна цеплять за те струнки, что есть у нас в реальности. Когда в прошлом веке опасно было ночью по улицам ходить, тогда и в «Doom» наши деды играли с огоньком… с азартом. Выплескивали туда затаенные страхи, обиды. Было к чему привязаться. Цепляло. Вот скажи, когда тебя крысопауки грызли, очень ты переживал? Пойми, чем скучнее и безопаснее жизнь, чем стандартнее, тем слабее наши чувства. Их бы можно еще было облагородить великой культурой, да где она…

Я молчал.

— Так что пара поколений — зачахнет рукотворный божок наш, Ин-Ра, — продолжал Олег. — О нем-то жалеть нечего, но вот мы… ведь косяком пойдут сбои в технологиях… катастрофы… атомные станции опять же… И ведь руками уже ничего не поправить, все процессы замкнуты на Сеть. Скоро никто уже и не сумеет поправить. Как уйдут старики, которые еще до Реализации учились, так все, труба. Ин-Ра помрет, а мы одичаем.

— Плакать хочется, — с чувством сказал я. — Но ты, конечно, знаешь путь? Знаешь, как надо?

Олег выдержал долгую паузу.

— Будь у нас больше времени, я предложил бы тебе подумать самостоятельно. Ведь не так уж это и сложно. Сперва отбросим глупости. Типа всеобщего восстания. Во-первых, никому это не нужно, а во-вторых, подавить его ничего не стоит. Ведь в нематериальных лапках Ин-Ра вся технология. Представь: повсюду отключилось электричество, водопровод, тепло… транспорт встал… финансовая система парализована… Глупость вторая: тайно создавать параллельные технологические структуры, не подключенные к Сети. Чтобы, значит, отказаться от подачек Ин-Ра и с понедельника зажить новой жизнью. Не выйдет это в тайне сохранить. К тому же прикинь, какие деньги здесь нужны…

— Ладно, глупости отбросили. — Мне вдруг стало интересно. — А что не глупости?

В чем он безусловно был прав: на эти темы в обычной жизни не поговоришь. И не с кем, и незачем. А тут… есть все же какое-то извращенное удовольствие — сдирать корочки с застарелых болячек.

— Что нам нужно? — негромко ответил он. — Чтобы Ин-Ра не стало, но с Сетью ничего не случилось. Чтобы технология работала, чтобы экономика работала. То есть вернуться в 2028-й год, но чтобы никакой больше Великой Реализации. Отчего Реализация случилась? Программы слишком умными стали, а тут еще наши вкусные эмоции. И пошло-поехало. С эмоциями ничего не поделаешь. Значит, оглупить алгоритмы.

— Как это? — на миг мне показалось, что передо мной — шизофреник. Очень уж ярко блеснули его глаза.

— Вот смотри, — Олег если и разволновался, то мгновенно взял себя в руки. — Для существования разума нужен внешний носитель, так? Для нас с тобой — тело, мозг, серое вещество… Они — алгоритмы, то есть сложноорганизованная информация. Но информация не существует сама по себе, в каком-то там платоновском мире идей. Она привязана к вполне реальным программам, то есть исполняемым двоичным кодам. Когда бегают туда-сюда электроны, когда запущена программа, тогда и можно говорить об информационных структурах. То есть эти экзешники для них — все равно что для нас тело. Значит, если программы изменятся, станут проще, примитивнее, то и господа Алгоритмы передохнут. Сознанию станет в них слишком тесно.

— Предлагаешь по всем компам файлы затирать?

— Нельзя, — спокойно объяснил Олег. — Сразу же заметят. Одновременного по всей планете этого не сделать, а иначе и бессмысленно. А вот тихо, незаметно… чтобы программа по сути своей упростилась, но, с точки зрения юзера, работала все так же… То есть надо не затирать, а переписывать. При сохранении интерфейса — менять ядро. На более примитивное, без таких тонких связей и взаимодействий. И постепенно заменять прежние версии новыми.

— Тю! — присвистнул я. — Да это же работа на десятки лет.

— А мы никуда и не торопимся. Организация действует с 32-го года.

Организация? Ну вот, Ерохин, ты делаешь карьеру. Тебя, похоже, приглашают в подполье. Хотя всей-то жизни тебе осталось несколько часов — если, конечно, верить Олегу. Верить ли ему, однажды уже обманувшему?

— Да, «Вакцина», — кивнул Олег. — Не дергайся, никто нас сейчас не слышит. Мы ведь за эти годы многому научились. С Ин-Ра вполне можно играть на его поле, то есть в Сети. Он же сам, бедняжка, не способен писать программы, он пользуется человеческим софтом. А если софт пишут наши люди… Короче, по всей Сети у нас есть закладки, тайные ходы, натасканные вирусы.

«Вакцина»… Название я слышал, но очень давно. Еще в институтские годы. Дескать, была такая наглая банда хакеров, поставившая целью парализовать работу Сети… но доблестный наш Антивирусный Контроль… Плохо работаете, следователь Гришко. Или, наоборот, хорошо — если вы из этих.

Но я-то им зачем?

И, будто подслушав мои мысли, Олег ответил: