Национал-большевизм: читать начало книги онлайн

13-й Съезд[165]

Протоколы 13 съезда компартии теперь до нас дошли, и можно по первоисточнику составить себе впечатление о нынешнем правительственном курсе в России.

Зиновьев не без основания взял эпиграфом своего политического доклада съезду стишок какого-то пролетарского поэта:

Медленно, грозно и веско

Кто-то шум прервал:

— В съездовской повестке, братцы, провал.

Политотчет ЦК читает не Ленин!

Да, Ленина не было. И сколько ни говорили о том, что его индивидуальный ум с успехом заменяется «коллективным разумом» партии, в протоколах съезда следы такой замены трудно различимы для невооруженного глаза. Ленин был не только теоретик, но и поэт, художник, гений революции: революция ведь не только наука, но и искусство. А где искусство, там непременно и частичка «Божьей милости», кроме учености, школы, расчета. И если ученость, школа и расчет — вещи заменимые, то вот это вдохновение, это «чутье», эта «Божья милость» — всегда чрезвычайно индивидуальны. Велика пушкинская школа в поэзии, но разве заменила она одного Пушкина? Обширна наполеоновская школа в стратегии, — но заменим ли ею Наполеон?

Теперь по существу.

Лейтмотивом съезда была тема нэпа. Это понятно, и иначе быть не могло. За три года успели проявиться неизбежные экономические и социальные последствия отступления 21 года. В хозяйстве советская организация оказалась лицом к лицу с развязанными «стихийными силами». Именно они, эти приспущенные на волю стихийные силы, остановили хозяйственную разруху страны и создали условия для ее возрождения. Страна вздохнула лишь тогда, когда военный коммунизм приказал всерьез и надолго жить.

Протекшие три года, таким образом, ясно подчеркнули благотворность нэпа. В нынешнем году благодаря общему оздоровлению государственной экономики правительству удалось даже успешно провести финансовую реформу и создать устойчивый денежный знак. Предпосылки дальнейшего улучшения налицо, причем очередная задача — облегчение жизни широких масс населения, нищетой которых приходилось окупать достижение первых условий экономического подъема.

Однако известные опасности, заложенные в недрах нэпа, начали беспокоить правящую партию, лишенную своего твердого, смелого руководителя. Изощренная в социологических выходках марксистского стиля, она с тревогой присматривается к процессам, идущим в стране. И ей уже мерещатся полчища новых буржуев, затопляющие все командные высоты пролетарского государства. Пока не поздно, нужно парализовать рост частного капитала, захватившего более двух третей торговли в стране. «Осади назад: ты слишком вырос!» — кричит ему Зиновьев. И начинается по всему фронту довольно беспорядочная, суетливая атака на частный капитал.

Увы, при современных условиях это атака на жизнь, на возрождение, на червонец. И невольно рождается вопрос: не слишком ли много нервности проявили вожди, бросая боевые лозунги? Верно ли, что уже наступил момент, когда пути советской власти и элементов нэпа расходятся резко врозь?

Видно было, что на съезде лидеры стремились все-таки предохранить партию от чересчур прямолинейных выводов. Конечно, о конце нэпа не может быть и речи. Когда неугомонный Ларин заикнулся об «условном нэпе», и Каменев, и Зиновьев поспешили с решительной отповедью. «Нечего играть в прятки, — прикрикнул Зиновьев. — Отказаться от нэпа мы сейчас не можем. Слова об условном нэпе есть безусловная ошибка». И Каменев, в свою очередь, подтвердил: «ленинскую экономическую политику заменить ларинской экономической политикой мы отнюдь не собираемся». Досадливая реплика Рыкова с упоминанием имени черта уже облетела через «Роста» все газеты. В самом деле, «какой, к черту, конец нэпа», когда столько прорех и печалей на хозяйственном фронте?..

Так в чем же дело? Получается порочный круг: нужно бы «осадить» частный капитал, а это значит зарезать курицу, несущую государству золотые… или, скажем, червонные яйца: разведешь капиталистических кур, — пожалуй, поклюют чахлые социалистические побеги, взращиваемые на неблагодарной российской почве заботливой советской рукой. Как же тут быть?

Съезд нашел теоретически правильный выход из этого основного противоречия советской действительности: нужно побить частный капитал в «честном» бою, вытесняя его повсюду государственным и кооперативным. Не мерами репрессии, а путем экономических усилий государства нужно укротить нового буржуя. По заветам Ленина коммунистам «нужно учиться торговать». Задание ясно: «умение торговать заключается в данный момент в том, чтобы заместить частный капитал во всех областях, не сокращая торгового оборота» (Каменев). Нужно вытеснить капиталиста, но при этом «вопрос в том, чтобы мы не деградировали в хозяйственном развитии и чтобы не стояли на месте» (Зиновьев). И практический вывод: «кооперация должна бескровным путем завоевать рынок». И лозунг: «бомбардируй новую буржуазию из-за прилавка рабочего кооператива».

Теоретически верно. Но не только ли теоретически? Конечно, было бы прекрасно, если б государству удалось без помощи частного рынка, или с минимальной его помощью, вести народное хозяйство[166]. Но статочное ли это дело?

Ведь и за эти три года «честная» война с торговым частным капиталом велась достаточно старательно. Однако результаты ее жалки: «задача овладения рынком оказалась нам еще не под силу» и «неприспособленность кооперации и того административного аппарата, который призван в виде Комвнуторга к решительной борьбе с частным капиталом тоже выяснилась в достаточной мере» (Каменев, «Экон. Жизнь», 13 апреля).

Читайте в советских газетах очерки современного советского быта и вы с горечью убедитесь, что ставка на кооперацию явно рискует оказаться гнилой, подобно товару, сбываемому в деревенских кооперативах по всему пространству Руси. Еще недавно приводилась в газетах прелестная бытовая сценка. В какой-то деревне, осчастливленной кооперативом, беседуют местный частный торговец и тощий кооператор. Беседа быстро выясняет преимущества частного товара перед кооперативной завалью (мельхиоровые блюда, парфюмерия, подушки, густо напитанные духом испортившейся свинины) и заканчивается обменом колоритных реплик.

— Конечно, ваше дело такое… себекармановое…

— А ты что, — государству брюхо растишь?..

Трудно найти лучшую формулу спора. И где основания ожидать, что после 13 съезда кооперация начнет более успешно «растить брюхо государству», чем это она делала до него?

Победа частного капитала коренится глубоко в русских условиях. Нужны очень большие сроки, чтобы государство смогло успешно противопоставить «себекармановой» торговле свой собственный торговый аппарат. Общими усилиями следует стремиться сократить эти сроки, и беспартийная интеллигенция, спецы должны тут не за страх, а за совесть помогать правящей партии.

Но борьба с частным капиталом не будет пагубно отражаться на благополучии государства только в том случае, если она не примет форм правительственной репрессии. Искусственными мерами торговлю легко убить, но толку в этом не окажется ни грана. И когда в настоящее время читаешь в газетах торжествующие телеграммы отовсюду, как «закрывается частная торговля, не будучи в силах выдержать конкуренцию с кооперацией», — мучительно вспоминаются столь же торжествующие телеграммы 20 года об успехах пресловутых «субботников» или «трудармий» Троцкого и великих количествах запаханных ими десятин. Дутые победы ни гроша не стоящие успехи!..

Бросив лозунг борьбы с частной торговлей и указав теоретически правильный способ этой борьбы, 13 съезд поставил, однако, перед госорганами практически неисполнимую задачу (или выполнимую в течение десятилетий). И практика везде пошла по линии наименьшего сопротивления: частный торговый аппарат стали душить не «бескровно», не экономической конкуренцией, а в порядке административном. Предостерегающие слова лидеров о бережном, осторожном отношении к частному капиталу были поняты — правильно или нет? — в смысле классического наставления Годунова Клешнину о мамке царевича Дмитрия:

— Скажи, чтобы она царевича блюла…[167]

Страна, несомненно, стоит перед угрозой той «деградации» или, по крайней мере, «остановки» своего хозяйственного развития, которых столь справедливо боится Зиновьев. Если соответствующие мамки и дядьки с характерным для них усердием перережут горло частному торговому аппарату, не имея чего предъявить ему взамен, — прощай червонец и экономический подъем. Страна окажется обреченной на затяжное полуголодное существование, а «смычка» с деревней вступит в полосу новых испытаний. Отсюда понятны тревожные статьи «Экон. Жизни» и органа профсоюзов «Труда». Понятно, почему хозяйственники дают советы умеренности и благоразумия. Будем надеяться, что их послушают вовремя.

Центр, судя по всему, чересчур переоценил опасность «новой буржуазии». В настоящее время она вовсе не так опасна и поводов для торопливости и нервничанья не подает. Она должна быть использована сполна — и обезвреживать ее нужно не механическими, а органическими мерами, рассчитанными на долгий срок. Иначе советская государственность не окрепнет настолько, чтобы ей оказалось по плечу выполнение исторических ее заданий.

Не только, таким образом, с точки зрения национально-государственной, но и под углом интернационально-революционной расценки, — категорический императив, предписывающий всемерно укреплять экономическую мощь Советского Союза (России), остается безусловно в силе. Не устарели ничуть слова Ленина на 10 съезде:

«Что такое свобода оборота? Это свобода торговли, а свобода торговли — это назад к капитализму. Мы находимся в условиях такого обнищания, переутомления и истощения главных производительных сил крестьян и рабочих, что этому основному соображению, — во что бы то ни стало увеличить количество продуктов — приходится на время подчинить все».

[165] «Новости Жизни», июль 1924 г.

[166] Примечание ко второму изданию. Цитируя эту фразу, г. Бухарин («Цезаризм», с. 19) объявляет ее «лицемерием», «заигрыванием» и проч. Записв автора статьи в «идеологи новой буржуазии, он считает, что ему — уже, так сказать, по положению — «к лицу» радоваться лишь успехам нэпманов да кулаков, а по поводу удач госпромышленности полагается только плакать и огорчаться. Какая унылая схематичность и ограниченность! Какое удручающее непонимание самой сущности государственно-патриотической точки зрения!

[167] Из трагедии А.К. Толстого «Царь Федор Иоаннович», Годунов намекает Клешнину на свое желание уничтожить царевича.