Браун радуется этому проявлению жизни в ней. Он расспрашивает ее о доме, о детях. Оставили они под паром восточное поле? А изгородь исправлена? Когда пойдет в школу Нэл? Он хотел бы, чтобы все его дети получили хорошее образование.
Мэри Дэй трогает рукой его кандалы.
— Это будет завтра, Джон?
Он уклоняется от ответа.
— Скажи, Мэри, ты проклинаешь меня за ту жизнь, которую я тебе создал?
Жена качает головой. Нет, она с самого начала знала, что свобода потребует от нее многих жертв…
— Это будет завтра, Джон? — настойчиво повторяет она.
Он не успевает ответить. За дверью раздаются шаги.
— Свидание окончено. Карета ждет вас, миссис Браун.
— Подождите, — возбужденно говорит капитан, — разве жена не останется со мной всю эту последнюю ночь?!
— Нет, губернатор не разрешил этого, — отвечает за дверью равнодушный голос, — есть распоряжение губернатора отправить миссис в Ферри.
Внезапное бешенство овладевает Брауном.
— Распоряжение! Распоряжение на эту ночь!! — кричит он в исступлении. — Какой дьявол хочет разлучить меня с женой!.. Я не позволю этого!..
Он кричит и бьет кулаками в железную дверь. Кандалы впиваются ему в ноги, кулаки разбиты, но он ничего не чувствует, он слепо бьет и бьет по железу, одна из ран на голове вдруг открывается, и кровь заливает ему глаза.
— Джон, — Мэри Дэй кладет ему руку на плечо.
Этого достаточно. Так же внезапно, как пришло бешенство, приходит спокойствие.
Он целует жену.
— Иди, Мэри. Все хорошо. Прощай.
— О Джон… прощай.
— Зачем ты едешь в Ферри?
Мэри Браун бледнеет. Капитан зорко смотрит на нее.
— Зачем ты едешь туда?
— Там… я буду ждать… тело, — выговаривает женщина, и Джон Браун понимает, что «тело» — это он.
Казнь
Прижавшись к решеткам камер, пять заключенных слушали шаги своего капитана. Около каждой из дверей шаги на секунду замедлялись и ясный голос говорил:
— До свидания, друзья.
Через две недели все пятеро — Стевенс, Грин, Копленд, Коппок и Кук — должны были последовать за капитаном, но сегодня он первый переступал порог небытия.
Давно уже не было такого солнечного утра. Горы сияли, чуть окутанные голубой дымкой. Слегка морозило, и солдаты топали ногами, чтобы согреться. Их было много в этот день в Чарльстоуне, так много, будто предстояла не казнь одного старого человека, а большое сражение.
Майор Талиаферро, командующий виргинскими волонтерами, получил накануне письменный приказ губернатора:
«2 декабря с. г. выставьте часовых по всей линии границы от Мартинсбурга до Харперс-Ферри. Предупредите жителей, чтобы они вооружились и были наготове этот день и за несколько дней перед этим. Не разрешайте приезжим и особенно группам приезжих ехать в Чарльстоун 2 декабря.